В груди всё-таки поднимается лютая злость на чокнутую дуру, сующую нос не в свои дела. С трудом сдерживаюсь, чтобы не повысить голос.

— Да что вы знаете обо мне? — цежу сквозь зубы.

— О тебе почти ничего, — надвигается на меня угрюмой тенью и, облокотясь на поручни коляски, выдыхает мне в лицо. — Но я знаю многое о мужчинах.

— Я ошибся один раз! — Шиплю, глядя ей в глаза. — Вы даже не знаете, как всё произошло…

— Один раз? — Женщина брезгливо щурится. — Удобно, правда? Один раз — не измена. Один ребёнок — не считается… А знаешь что… Катись колбаской на своей коляске. Я постараюсь, чтобы у Вики жизнь сложилась, как надо.

— С чего вдруг такая забота?

— А вот так! — Выпрямляется и скрещивает руки на груди. — Хочу, и помогаю. Могу себе позволить, в отличие от тебя. Жаль её! Ты высосешь Вику, как паук, а потом бросишь пустую оболочку. И тогда ей будет уже не помочь…

— Да с чего вы это взяли? — не выдержав, рявкаю в сердцах.

Моё терпение на исходе. Будь передо мной мужчина, я бы уже не выдержал, и не смотря на коляску, схватил бы за лацканы и трахнул так, чтобы мозги встали на место.

Мария Геннадьевна явно чувствует, что ей удалось раскрутить меня на эмоции.

— Да потому что ты такой же, как и все! Никчемный эгоист, мамкина зацепинка… — чеканит громко, чуть ли не по слогам.

— Убирайтесь вон! — ору, выразительно показывая на выход.

Легкое царапанье по двери и в щель просовывается голова Ильи Сергеевича.

— Что за шум, а драки нет? — Бросив на меня мимолетный взгляд, добавляет. — Хотя, нет! Похоже я как раз вовремя… Как дела, Орлов?

Мария Геннадьевна слегка ведет плечом, пропуская врача в палату и смущённо опускает глаза. Жалеет, что ей помешали втаптывать меня в грязь?

— Простите, что помешал вашей душевной беседе, — с легкой улыбкой смотрит на Марию Геннадьевну. — Но сейчас время обхода.

— Я пойду, — гостья разворачивается, но Илья Сергеевич легонько придерживает её за рукав.

— Мария Геннадьевна, я не подслушивал, но случайно кое-что до меня долетело. Не хотите попробовать изменить своё мнение?

— О чём? — вскидывает бровь.

— Обо всём…

— До свидания, — фыркнув, Мария выходит из палаты. Бормочет на ходу что-то про мужскую солидарность.

— Ну вот, — разочарованно поводит руками врач. — А, когда столкнулись с ней на дежурном посту, показалась мне милой и очаровательной женщиной. Хотел пригласить на кофе.

Пять минут назад меня колбасило от обиды и недоумения, а теперь я переключаюсь в состояние тихого шока.

— Вика, надо поговорить. — Неожиданно произносит Мария, спустив очки-половинки на кончик носа.

Достаю из духовки противень с запеченным картофелем и ставлю его на стол. Медленно стягиваю прихватки и сажусь.

Вот и время пришло. Оттягивать дальше не получится.

Я знала, что рано или поздно наш разговор состоится, мое приближающееся материнство когда-нибудь не позволит выполнять свои обязанности. Может быть Мария и оставила бы меня в доме, но я не хочу быть грузом на шее. К тому же Сашку обещали пристроить, и я как-нибудь справлюсь.

Я уже проверила обещанный мне детский сад и с удивлением обнаружила, что он находится рядом с моей квартирой. Сначала я восприняла это, как знак свыше — я же планировала оставить его со свекровью и Глебом, но потом сообразила, что оставленные в сумочке медицинские документы дали соцслужбе не только доступ к моему деликатному положению, но и адресу.

— Чего ты потупилась? Обиделась что ли? — Тяжело вздохнув, Мария откладывает книгу, встаёт с дивана и подходит ко мне. Выдвинув стул усаживается напротив. — Посмотри на меня.

Поднимаю глаза и дружелюбно улыбаюсь. Выходить из зоны комфорта не хочется, но другого выхода нет. И, видимо, раз я тяну кота за хвост, пора дать мне хорошего пинка. Очень неудобно, что этот пинок я получаю от человека, которому стольким обязана.

— Вы правы. Нужно поговорить. Если о том, что мне уже пора, то у меня есть квартира, я могу уехать туда хоть сейчас.

— Я не об этом. Что ты собираешься делать? Вообще? — делает упор на последнем слове.

— Ну… — мнусь, — постараюсь усыновить Сашку, может быть в опеке мне как-то с этим помогут. Он будет ходить в садик, я… Ну не знаю, рожу ребёнка, может быть Глеб к тому моменту уже сможет мне помочь. Наверное, смогу работать дома — буду торты печь на заказ.

— Опять не об этом. Ты будешь разводиться?

— Да!

— Мне нравится твоя уверенность, — она ухмыляется. — Про развод ты говоришь более внятно, чем про всё остальное.

— Потому что я уверена в этом.

— Так в чем же дело? Разводись.

— Глеб ещё не оправился… — Мне не нравится этот разговор, и я смущённо тереблю край скатерти.