Сижу, обхватив голову руками. На коленях лежит телефон.

Где-то за спиной смеются гости, но их смех заглушают короткие гудки. Наверное, собеседник давно бросил трубку.

«Пи… пи… пи…» пульсирует, разрывая мой мозг.

Мотоцикл… Какая-то Дарья… Авария…

Такого не может быть!

Ошибка!

Я не замечаю, как подходит свекровь. Вздрагиваю от неожиданности, когда она трогает меня за плечо:

— Вика, я переживаю. В офисе говорят, что Глеб давно уехал. — Смотрю на свекровь невидящим взглядом. Не сразу понимаю, что она обращается ко мне. — Люди приехали, ждут. Ты прячешься, Глеба нет. Неудобно…

Последнее слово производит на меня эффект пощечины. Неудобно! Да плевать кому там и за что неудобно! Что-то случилось с Глебом!

Чего я сижу? Надо бежать. Скорее!

Рывком поднимаю себя со скамейки, но свекровь хватает меня за руку, разворачивая к себе.

— Вика, что случилось? Ты что-то знаешь? — Сейчас, когда на нее не смотрят подписчики, она позволяет себе беспокойство.

— Нина Михайловна…

— Сто раз тебе говорила, просто Нина.

— Да какая разница! — Выкручиваюсь и, потирая обожжённое захватом запястье, кричу ей в лицо. — Глеб в больнице, понимаете?

Охнув свекровь падает на скамейку. Привычно хватается за сердце.

— Господи, ничего не понимаю… — бормочет и трясёт головой. — В какой? Почему?

— Говорят, на мотоцикле разбился. Но это ошибка, — отвечаю ей, одновременно роясь в сумочке. — С какой-то байкершей… Так, ключи от машины и документы здесь…

— Да. Где Глеб, и где байкеры. Бред какой-то, — свекровь пытается криво улыбнуться. — Погоди, гости же…

Я отмахиваюсь от нее. Мол, разбирайтесь со своей вечеринкой сами. И несусь к парковке со всех ног.

— Вика, ничего не поняла. С кем он был? — Несется вслед, но мне уже не до этого.

Накануне утром

— Вика, это божественно! Вкусно, невероятно!

— Прожуй сначала, — смеюсь в ответ. — В прошлый раз "божественным" был борщ.

— Борщ тоже зачётный. Но сырники просто улёт! — Глеб протягивает мне пустую тарелку. — А ещё есть?

— Пока нет, но будут, — улыбаюсь, — погоди немного…

Сырники аппетитно шкварчат на сковородке. На нашей кухне пахнет ванилью и чем-то тёплым, домашним. Только так, как пахнет у нас.

Снимаю румяную партию сырников, отставляю сковородку и присаживаюсь рядом с мужем, утыкаюсь ему в плечо носом.

— Может тебе сметану дать?

— Ну уж нет, — мощно работает челюстями Глеб. — Такую вкусноту сметаной заливать? А ты почему не ешь?

— Не хочу, изжога…

— Серьезно? — Глеб отстраняется и смотрит такими испуганными глазами, будто я сообщила ему о геморрагической лихорадке Эбола.

— Да нормально все, — хлопаю его по плечу, — не страшно. Это бывает.

— Точно, все нормально? Раньше не было у тебя.

— Ну раньше не было, сейчас появилось, — чмокаю мужа в пахнущую ванилью щёку. — Глеб, всего двенадцать недель. Еще столько всего будет! Не переживай, все хорошо. Сегодня сам убедишься.

— Да, УЗИ в 15.30, я помню. Все встречи уже перенёс. — Кладет руку мне на живот и говорит склонившись. — Сегодня мы познакомимся. Я-то тебя точно увижу, Андрюха!

— Глеб, ну какой Андрюха! — шутливо щелкаю Глеба по носу. — Это Никитка, мы же говорили об этом.

— Сама сегодня увидишь и поймёшь, что там у тебя вылитый Андрей Глебович. И других вариантов не предвидится.

— А представь, вдруг девочка? — Это моя давняя мечта — маленькая дочка. Но Глеб так искренне все семь лет нашего брака мечтал о сыне, что я подыгрываю ему и, кажется, стала хотеть этого больше него.

— Ну дочка, значит, дочка. Будет у меня моя личная Викуся. Только моя и больше ничья! Да какая разница, главное, чтобы малыш был здоров.

Глеб прижимает меня к себе и целует в висок. Замираю, прижавшись к его тёплому боку. Ловлю это ощущение тихого покоя и счастья.

Кажется, что прошла вечность с момента последнего выкидыша. Когда я ночью выла от боли и отчаяния, прижимая к себе окровавленную простыню, а Глеб пытался вызвать скорую.

И вот недавно две полоски на тесте подарили мне новую надежду и… дикий страх. Первые недели я боялась даже чихнуть. Носила себя, как хрустальную вазу. Я бы не смогла вновь пережить кошмар, который случался со мной уже дважды. Но неделя бегут за неделей, и меня отпускает.

В этот раз все будет прекрасно. И врачи тоже уверены в этом.

— Не переживай, — Глеб будто слышит мои мысли и прижимает меня еще крепче.