— То есть вы не осуждаете меня, я почему-то вам боялась признаться, — тараторит Вика. — Вы не подумайте, мы заявление только подали, регистрация через три месяца. Но только для своих, никого не зовём. Малышка уже с нами будет, не до торжеств.

— Да куда там осуждать, — машу рукой, будто она может меня увидеть. — Двое детей, общий бизнес… Вас уже клешнями не растащить.

— Всё равно… Вы против Глеба были настроены, а я привыкла с вами советоваться. — Снова сопит. — Как с мамой.

Она произносит это слово и вдруг замолкает. Будто боится, что переступила черту, слишком близко подобравшись к моему сердцу.

Сглатываю колючий комок, который не даёт мне вздохнуть.

— Нет, что ты. Я не против. Очень рада за вас.

Стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно.

Быстренько сворачиваю разговор. Боюсь, что ненароком растрогаюсь и, не дай бог, разрыдаюсь. Мне ещё нужно привыкнуть, к тому, что семья у меня всё-таки намечается.

Столько лет одиночества и ошибок не прошли даром. Иногда мне кажется, что я не смогу отогреться никогда. Всё хорошее сейчас на закате жизни воспринимается, как временный бонус. И я ужасно боюсь, что рано или поздно это у меня отнимут.

Прячусь под толстой броней деловой женщины, не нуждающейся ни в чьей любви и помощи, но только я знаю, как трудно мне играть эту роль.

— Маш, ты что?

Вздрагиваю от теплого прикосновения к плечу. Быстро вытираю скупую слезинку, чтобы Илья не заметил.

Он разворачивает меня к себе и вглядывается в моё лицо поверх очков. Проницательные и умные глаза врача, которые видел в жизни столько смертей и горя, сколько мне и не снилось.

— Маш, что-то случилось? — снова повторяет он.

— Нет, нас на свадьбу пригласили. — Почему-то всхлипываю.

— Ну вот… Радостное событие, а у тебя глаза на мокром месте. Ну иди сюда, ко мне.

Я утыкаюсь ему в плечо, и всё-таки реву. А он гладит меня по спине, утешая. Хотя вряд ли понимает, причину моих слёз. А я не могу объяснить, что толстая кожура, которую я нарастила, сейчас на склоне лет вдруг решила отрываться от меня кусками, открывая нежную незащищенную душу.

Мне до сих пор сложно поверить, что среди всех мужчин, которые встречались у меня на пути, я наконец-то нашла того, кого искала. Такого, которому могу отдать себя всю без остатка. Которому я впервые начала доверять по-настоящему.

— Другие вот женятся. А мы, когда созреем?

Поднимаю мокрое от слёз лицо. И мне не нужно спрашивать, любит ли он меня. Глядя ему в глаза, я и так знаю, что я — самая лучшая.

Вика

С тревогой смотрю, как печенье исчезает с Сашкиной ладошки и исчезает в прожорливой пасти. Сашка вытирает слюнявую руку о штанину и снова лезет в пачку за новой порцией. Уже готовлюсь встать со скамейки, подойти к ним и прочитать нотацию о вреде сладкого для собак, но не решаюсь портить настроение им обоим. Да и вставать становится всё тяжелее.

Ладно, ничего с Хагги не случится, пусть радуется. И так редко бываем за городом, времени нет. А детям и собакам полезно порезвиться и подышать свежим воздухом.

И крайне беременным женщинам тоже…

Мария всё-таки вытащила меня к себе в коттедж на все выходные. Причем, не только меня с Сашкой, но и Нину, и Глеба. Я долго отнекивалась, неудобно напрягать человека, который столько для меня сделал.

— Мы же почти одна семья, — строго отчитывала Мария меня по телефону. — Огромный дом простаивает, а вы сидите в своей квартире друг у друга на голове.

— Не совсем уж на голове, — смеялась я, — у нас вполне просторно. — К тому же Нина скоро съезжает, в её доме почти закончили ремонт.

— Вот, это правильно, — деловито заключила она. — У детей должны быть две бабушки, и обе должны жить за городом.

— И, хотя бы один, дедушка, — слышу, как за ее спиной похохатывает Илья Сергеевич.

Под таким двойным нажимом я не выдержала и сдалась. И сейчас, глядя, как веселятся Сашка с Хагги ничуть не жалею.

Завтра мне ложиться в роддом, не известно, когда выберемся в следующий раз.

— Как ты, Вика? — не плечо ложится сухонькая ручка. Нина всегда умеет подкрасться незаметно.

— Хорошо, — улыбаюсь, — спину немного тянет. Но это бывает.

Изящно обходит скамейку и присаживается рядом. Расправляет складки на коленях. Как всегда — аристократична, элегантна и таинственна.

— Смотри, чтобы здесь не прихватило. — Она задумчивым взглядом следит, как Хагги несется за брошенным мячиком. Белоснежный пушистый шарик на нежно-зеленом фоне — это красиво. Наверное, уже мысленно подбирает изумрудные украшения к новой свадебной коллекции. — Глеба я родила за два часа, еле успела до роддома доехать. Интересно, Сашка тоже быстро родился?