Я не хочу отдавать Сашку Глебу! И сделаю всё, чтобы он остался со мной. У меня теперь тоже есть связи…

Пока не хочу думать о том, как я буду тянуть двух детей. Но решение принято. И я от него не отступлюсь.

Снова отстраняюсь и ласково поправляю челку Сашке. Он всё еще стоит молчаливой куклой, отстраненный и бледный.

— Алекс, проводи меня в буфет. Так сильно пить хочется. Я сама не найду…

Едва заметный кивок в ответ. Беру перепачканную мороженным ладошку и встаю.

— Пирожные там есть?

В ответ равнодушное молчание.

Наверное, будет нелегко. Я часто слышу, как Саша всхлипывает по ночам. А теперь еще и это…

Бросаю ненавидящий взгляд в сторону Глеба. Что за человек? Всегда ему надо всё портить!

— Мы погулять. Спасибо за поздравление, — помедлив, едко добавляю. — От нас обоих.

— Доброго дня, — раздаётся за моим плечом. И в темном дверном проёме возникает васильковым пятном Мария.

Я должна была догадаться, что Мария не станет ждать. Моя ситуация вызывает у неё не только сочувствие, но и жгучий интерес.

— Не помешала? — деловито проходит в палату, одёргивая полы пиджака.

— А вы кто? — Глеб переводит обеспокоенный взгляд на Марию.

— Не смогла в машине сидеть. — Она, игнорируя его вопрос, садится на стул и закидывает ногу за ногу.

— Мария, сейчас не очень вовремя… — шепчу ей.

— Прости, — смотрит тяжёлым взглядом на Глеба. — Я не могла перебороть своё любопытство. Это он да?

Глеб выдерживает её взгляд. Низко наклонив голову, молча смотрит на неё исподлобья.

— Вы кто? — настойчиво повторяет.

— Мария Геннадьевна. — награждает его лёгкой усмешкой.

— Моя начальница и человек, который оплачивает твои лекарства, но тебя это не касается, — добавляю я. — Саша, пойдём.

Мне нужно вытащить Сашку из палаты, отвлечь, увести в другое место. Жизнь вокруг идёт своим чередом, и она подхватит мальчишку, пусть сейчас он и закрылся.

Мы выходим из палаты и сейчас мне всё равно, пойдёт Мария за нами или нет. Важна тёплая ладошка в моей руке.

Глеб

Вика уходит, обнимая Сашку за плечи. Тоскливо смотрю им вслед.

Может быть, оставшись один, я сейчас посыпал бы голову пеплом от стыда за свою никчемность. Вика может сделать для моего сына то, что не способен я — защитить, полюбить и показать, что мир может быть тёплым и уютным.

Так и треснул бы себя ладонью по лбу. Но женщина в синем костюме стоит и смотрит на меня не мигая.

Нутром чую, что я ей не нравлюсь.

Чихать мне на её мнение! Я и сам себе не нравлюсь, и что с того?

Главное, я понял, что она не адвокат по разводам. Поэтому может сверлить меня осуждающим взглядом хоть до дыр.

— Что вы хотите, Мария Геннадьевна? — решаюсь задать вопрос.

— Посмотреть…

— Рад, что удовлетворил ваше любопытство, — разворачиваю колеса коляски и подъезжаю к окну. Может быть, увижу Вику.

— Что собираешься делать? — Летит неожиданный вопрос мне в спину.

— Жить… — взглядом ищу знакомую фигурку, но не вижу.

— Оставь её.

Неожиданно… Я резко разворачиваюсь и едко интересуюсь.

— Вам не кажется, что это не ваше дело?

— Выпишешься и вперед шуруй к своей дурной мамаше. Не сворачивай Вике кровь. — Женщина продолжает, будто не слышит меня. — Скажи, что не хочешь больше видеть.

— Чего вы лезете? — и, помолчав, тихо добавляю. — Может, я это и говорил…

— Если говорил, то не такими словами, — резко обрывает Мария. — Преподнёс ей всё так, что она почувствовала свою важность и кинулась спасать никчемного мужика. Поднимать его наверх, не понимая, что повесила гирю на шею, которая тянет её в ад.

Она выдыхает и прижав ладонь ко лбу отворачивается. Мне хочется заткнуть ее, нагрубить и вышвырнуть вон отсюда, чтобы она перестала посыпать тоской и безнадёгой. Но я молчу, потому что, вступив в спор, раскручу новый поток обвинительного красноречия.

Мария носком туфли поддевает брошь. Наклоняется и поднимает её.

— Красивая вещица, явно дорогая. Жаль, что иголка погнута… Вика, постаралась?

— Неважно, — вяло отвечаю я.

— Послушай меня. Я старше тебя и думаю, что умнее. Даже не думаю, уверена в этом, — задумчиво потирает переносицу. — Она всё равно уйдет от тебя, но вбила себе в голову, что от здорового тебя ей уйти будет легче. Но это не так.

— Это уж Вике решать. Послушайте, что вам надо?

— Да, в общем-то, и ничего, — слегка усмехается. — Просто не хочу, чтобы один козёл портил жизнь хорошей девочке. Сосал из неё силы, деньги и время. А спустя годы, когда она окончательно потеряет веру в мужчин и любовь, выкинет её из своей жизни, укатив в закат с какой-нибудь татуированной красоткой, оставив её с двумя детьми на руках. А может быть, к тому времени, и с тремя…