После новости о смерти мамы, Алекс мало разговаривает, почти все время проводит с Хагги. Но я часто слышу, как он всхлипывает по ночам. Тогда я встаю и ложусь к нему на маленький диванчик. Обнимаю и глажу по спине, пока он не уснёт.

— Можно? — спрашивает, показывая на мои коленки.

— Конечно. — Сашку, наверное, не сильно баловали коленками и ручками, потому что при любой удобной возможности он пытается установить со мной тактильный контакт. Большой, но еще такой маленький.

Он заползает ко мне на руки и привычно обнимает. И вдруг, прислушавшись к чему-то спрашивает.

— Вика, у тебя в животе ляля шевелится?

— Нет, Алекс, это у меня от голода. Картошкой как пахнет, чуешь?

— Это точно лялька… — прикладывает ладошку к животу и делает большие глаза. Потрогай.

— А ну дайте я! — Скрипнув стулом, Мария поднимается с места и подходит к нам. Тоже кладёт руку.

— Подождите, больше не стучит. — Сашка шикает на нас и замолкает. — А вот сейчас, слышите. Как рыбка плывёт…

— Ага, Вика. Что-то есть… — Мария прислушивается к своим ощущениям с таким серьезным видом, будто ей нужно разминировать поле. — Сашка прав.

Я удивленно замолкаю, тоже прислушиваюсь к маленькой жизни в своем организме. То, что я уже давно принимала за бульканье и пищеварительные процессы, оказалось первыми движениями моей малышки.

— Как назовешь-то? — Хозяйка, наверное, стесняясь положить ладонь, «прослушивает» меня щепотью пальцев, аккуратно трогает животик в разных местах, надеясь снова поймать легкую рябь от движения «рыбки».

— Я думаю, что Машей. Нормально?

— Хорошее имя. Мне очень нравится! — Мария отворачивается, чтобы я не увидела слезинки, блеснувшие в уголках её глаз.

— Это что, здесь? Не может быть! — Похолодев смотрю на гостеприимно распахнутые швейцаром двери. — Давайте, не сейчас?

Просительно складываю бровки домиком, но Мария хватает меня за рукав.

— Ты что? — шипит недовольно. — Чего придумала? Я договорилась уже! Давай без капризов.

Схватив меня под локоть тащит вперёд. Ворчит:

— Думала, в шаурмячную идём? Что ты теряешь? Они ростбиф из неподходящих кандидатов не готовят! — Отпустив локоть, подпихивает меня в спину. — Заходи! У меня пятнадцать минут, в переговорной уже люди ждут, опаздываю…

На ватных ногах захожу в просторный холл и вежливо здороваюсь с хостес.

Здесь всё также, как всегда — красиво, атмосферно и очень стильно. По вечерам играет живая музыка и в названиях десертов не разберёшься без французского словаря. И, кажется, я даже узнаю сотрудницу на входе…

Это наше место. Наше с Глебом!

Семь лет назад в ресторане «Матис» Глеб сделал предложение простой студентке, которая до этого в таких местах и не бывала. И каждый год в годовщину свадьбы мы приходили сюда.

Это всё происходило когда-то давно, в прошлой жизни.

«Матис» для меня всегда был особенным местом. Здесь я первый раз почувствовала себя Золушкой, которая вытащила счастливый лотерейный билет у судьбы.

Только у моей судьбы странное чувство юмора. Кто бы мог подумать, что история повториться вновь, но с другим акцентом.

И рядом со мной нет принца, который убедит, что всё будет хорошо и у моей сказки будет счастливый конец.

Мария, кивнув хостес, идёт в зал. Тяжело вздохнув плетусь следом. Да, мне страшно, потому что теперь придется справляться самой. И я не уверена, что у меня получится. Золушка из меня сейчас так себе…

При нашем появлении из-за стола поднимается высокий широкоплечий мужчина. Мария, привстав на цыпочки, по-родственному касается его щеки губами.

— Вот, Паша, познакомься. Виктория Орлова… А это мой племянник, ресторатор и бизнесмен Павел Сокольский.

Я невольно ёжусь под пронзительным взглядом. Сокольский беззастенчиво скользит глазами по моим ногам, платью и лицу, лишь на секунду задерживается на округлившемся животике. Смотрит не липко и тягуче, а оценивающе. Будто выбирает лошадь, на которую хочет сделать ставку.

Поднимаю подбородок и волевым усилием заставляю себя не опускать смущенно взгляд. Узнаю в кряжистой фигуре, русых волосах, прямых линиях подбородка и бровей знакомые черты, которые передаются генетически близким родственникам. Если бы не знала, что он племянник, решила бы, что он — сын Марии.

— Та самая Орлова? — без обиняков интересуется Сокольский.

— В смысле? — Мария округляет глаза.

Сокольский дружелюбным жестом указывает нам на места за столом.

— Когда ты назвала фамилию, — говорит, обращаясь к своей тётке, — я ещё подумал — неужели та самая Орлова. Фамилия популярная, но специальность редкая. — Награждает меня белозубой улыбкой. — Я же вас искал…

— Простите, не понимаю, — нервничая, присаживаюсь на край стула. — Это какое-то недоразумение.