— Не думаю, — Сокольский, как довольный кот, откидывается на спинку кресла. — Несколько лет назад, один мой хороший знакомый — преподаватель, которого Виктория тоже имеет честь знать, показал мне дипломную работу своей студентки. Занятное было исследование. Что-то связанное с десертами, современными технологиями…

— «Приготовление десертов с использованием современных технологий и научных знаний», — тихо поправляю я его.

— Во-во! Там еще была глава про молекулярную кухню и о том, как важно задействовать все органы чувств при восприятии блюда, о влиянии определенных продуктов на выработку гормонов. Настоящий десертный фен-шуй.

— Я доказывала, что с помощью десертов можно влиять на настроение. Подавать на тарелке радость, утешение, любовь, интерес, лёгкость… — поясняю, вполоборота повернувшись к Марии.

— У меня вы вызвали восторг, — прищурившись говорит Сокольский. — Кстати, вы и меня увлекли в эту сферу. Я после этого и загорелся ресторанным бизнесом, выкупил «Матис» и ещё одно заведение. До этого больше нефтепродуктами занимался.

— Ну вот, сбила парня с пути. Мог стать нефтяным магнатом, — шутливо восклицает Мария. — Ну надо же, я не знала, что ты, Вика, знаменитость в узких кругах.

— Я тоже не в курсе, — улыбаюсь уголком рта. — И не думала, что мой диплом кому-то был интересен. Ну, кроме меня.

— И очень зря, — Сокольский задумчиво склоняет голову на бок. — Я пытался через вашего научного руководителя вас разыскать, чтобы кто-то другой не перехватил, но вы пропали. Хорошую карьеру могли бы сделать…

— Так получилось. — Пожимаю плечами. — Так нигде и не довелось поработать.

— А зря! Вас бы с руками оторвали. Рад, что вы нашлись!

Сокольский встаёт и подходит ко мне, берётся за спинку моего стула.

— Позвольте показать, что у нас здесь есть. — Галантно отодвигает мой стул и подаёт руку, — познакомлю с шеф поваром. Вообще-то у нас с некоторыми десертами проблема. Красивые, экономичные, но привкус такой, знаете… Как мылом отдают.

— Это из-за масла, — улыбаюсь, почувствовав себя в своей стихии. — Или в помещении влажность большая… Технологические карты есть?

— Конечно, — жестом ловкого фокусника Сокольский устраивает мою руку на сгибе своего локтя и по-хозяйски увлекает куда-то в сторону.

Распахивает двери с надписью «для персонала»:

— Прошу!

Через плечо оглядываюсь на Марию. Она игриво посылает мне воздушный поцелуй и идёт к выходу.

Да, у феи-крёстной полно забот. И кто бы мог подумать, что хрустальной туфелькой для меня станет старая дипломная работа…

Как быстро можно привыкнуть засыпать без мужчины по ночам? Без уютного паззла, когда голова покоится в выемке на плече, а ноги удобно переплетены.

Не знаю… Может быть неделя, может быть год. Однажды пройдёт день, и я поймаю себя на мысли, что имя Глеба ни разу не мелькнуло в моём мозгу. Я отмечу этот день маркером в календаре и буду отмечать его, как личный праздник.

После моего дня рождения я старательно избегаю Глеба — оставляю всё, что нужно, дежурной медсестре и бегу по своим делам. Не узнаю про его состояние, не пытаю врача, не звоню свекрови.

У меня своя жизнь. До развода, стараниями Марии, осталось недолго.

Я постепенно привыкаю спать одна, помогает успокаивающее сопение Сашки рядом. У него есть своя комната, но почти каждую ночь он приходит в мою спальню и калачиком сворачивается в кресле. Стесняется проситься спать рядом, по его мнению, так делают только малыши. Иногда слышу, как он всхлипывает, но быстро успокаивается и засыпает. Он ходит в новый садик и сильно устаёт.

Только сегодня он спит плохо. Мечется и шепчет что-то, зовёт папу. Наверное, поэтому мне снится Глеб.

В моём сне Глеб снова здоров. Он такой высокий, что кажется, достаёт головой до солнца. Расставив ноги, отклоняется назад всем корпусом и толкает детские качели, привязанные к дереву. А моя дочка, совсем большая, такая, как Сашка сейчас, крепко держится пухлыми кулачками за веревки и, откинув назад голову с белокурыми кудряшками, задорно смеётся.

Я обнимаю Глеба за талию и утыкаюсь носом в рукав рубашки. Хорошо, когда рядом есть мужчина, к которому можно прижаться, почувствовать крепость его плеча и знать, что между мной и всеми сложностями жизни, есть он. Даже, если он молчит и просто смотрит на нашу дочь.

Только плечо у Глеба оказывается неожиданно мохнатым, будто он в шубе. Глеб слюняво тычется в меня и, ворча, облизывает.

— Фу, Глеб…

Распахиваю глаза и с визгом откатываюсь на другой край кровати. Передо мной шкодливая собачья морда. Вредный щенок разлегся поверх белоснежного одеяла и лупит хвостом.

Увидев, что я проснулась, в восторге зарывается носом в подушку. Подпрыгнув, фыркает в чистое белье, и валится на спину.

— Хагги, а ну брысь отсюда! Алекс, почему ты дверь не закрыл? Это чудовище опять здесь!

Сашка вяло открывает один глаз.