В ожидании ответа нервно потопываю ножкой. Если я не узнаю сейчас правду, то сорвусь.

— Виктория, — слышу встревоженный голос. — Что-то случилось? Лекарства еще есть…

— Нет, не в этом дело, — прикрываю трубку рукой, чтобы не греметь на все помещение. — Мне срочно нужно поговорить с Глебом.

— Но…

— Пожалуйста. Это очень важно. Вы сами просили меня содействовать его выздоровлению. Это касается его реабилитации напрямую.

— Хорошо, я попробую. Если он не спит. И, пожалуйста, поберегите его от отрицательных эмоций.

— Нет, что вы, — хмыкаю. — Просто нужно уточнить кое-что.

Несколько мучительно долгих минут ожидания я пялюсь на дурацкую картину, и думаю, что ничего тупее в жизни не видела. Человечка без лица на картине три дороги хотят то ли сожрать, то ли придушить. Выбора у него нет, куда не пойдёт — всюду безнадёга. Бедняга…

Кто-то покупает же эту мазню? Еще и смотрит на неё! Отворачиваюсь, чтобы не расстраиваться ещё и по этому поводу.

Шуршание в динамике прорезаются голосом Илья Сергеевича, и я подхватываюсь.

— Виктория, телефон на громкой связи, Глеб пока не может сам удержать. — Слышу в интонациях врача смущение, будто это он катал Глеба на мотоцикле и шандарахнул об дерево. — Говорите, он слышит.

— Глеб, — слегка откашливаюсь, чтобы скрыть волнение. — У меня вопрос… Где твои накопления?

В трубке мрачное сопение.

— Вика, прости…

— Что?

— Денег нет.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Это все, что ты можешь сказать? — слегка повышаю голос.

— Да.

Зажимаю ладошкой рот, чтобы сдержаться. Ярость, которая бушует сейчас во мне, хочет схватить Глеба за грудки и трясти, как грушу. А потом разодрать его острыми коготками. Он все равно не почувствует боли, а мне будет так приятно!

Вот так просто сказать мне — «да» и всё!

Но, орать на бывшего мужа под произведениями искусства, пусть даже такими несуразными, мне неловко. И ещё останавливает незримое присутствие Ильи Сергеевича в роли переговорного устройства.

Крепко зажмурившись, сглатываю тугой ком в горле и продолжаю:

— Твоя секретарша сказала, что ты хотел покупать дом. Но не купил же? Глеб, где деньги? — стараюсь говорить ровно, но сама слышу, как дрожит голос.

В трубке молчание.

— Глеб, тебе нужны деньги на отдельную палату.

— Я бы не смог его купить… — Тяжёлый вздох. — Просто ехали посмотреть, чтобы Дарья отстала.

— Ясно.

— Вика, я бы поднялся снова, но не успел.

— Я поняла, — крепко сжимаю переносицу пальцами. — Какой же ты…

— Вика, прости… Мне не надо ничего!

— Илья Сергеевич, спасибо за помощь. До свидания.

Нажимаю отбой и сижу в тупом отупении, зажав телефон между коленями.

Он всё проморгал! Всё!

Бизнес, сына, любовницу. Меня!

Даже бедолаге-Дарье обещал дом, а на самом деле просто прокатился, чтобы подразнить её картинкой новой жизни. Впервые чувствую к ней какое-то сострадание, вот уж кто погиб ни за что.

Господи, у нас даже квартира в ипотеку. Глеб всегда говорил, что платеж по кредиту мы почти не чувствуем и так удобнее, чем копить. Он даже жилье себе не купил, когда была возможность!

Я просто не знаю сейчас, что делать с этим всем? Как оплачивать квартиру и, главное, чем?

Мне так грустно и страшно, что я закусываю губы в желании сдержать слёзы.

Слышу за спиной шорох шагов. Меня обдувает лёгким запахом вербены, и на соседний стул присаживается посетительница. Ухоженная дама с короткой стрижкой. Из той категории женщин, у которых трудно определить возраст.

— Простите, не помешаю, — обращается ко мне, закидывает ногу за ногу.

Забыв про недавнюю попытку расплакаться удивленно моргаю. Воспитанные люди спрашивают разрешения заранее, а не когда уже сидят.

— Люблю эту работу, — она снимает очки и, глядя на картину, задумчиво прикусывает дужку. — Часто прихожу на неё посмотреть. Нравится искусство?

— Не очень, — честно признаюсь я, и зачем-то добавляю поморщившись. — Не такое.

— Понимаю, понимаю… — Женщина вновь водружает очки на нос и лукаво смотрит на меня поверх стёкол. — Меня зовут Маргарита, и это моя галерея.

— О, простите, — краснею до корней волос.

— Ничего, — доброжелательно улыбается. — Я сама иногда бываю в шоке, но постепенно привыкаю. — Смущенно замолкает и мусолит губы собираясь с мыслями. — Извините, что вмешиваюсь, но слышала ваш разговор. У вас что-то случилось?

— С чего вы взяли? — Мрачно нахохливаюсь. Не готова изливать душу первой встречной.

— С того, что вы сидите под «Выбором», — кивок в сторону мрачной картины.

— Ясно. Простите, мне пора. — Подхватываюсь, торопясь уйти от местной сумасшедшей.