Открываю сумочку и кладу визитку рядом с протоколом УЗИ. Два ценных листочка бумаги — пусть будут вместе.

— Спасибо, я ей позвоню.

— И не стесняйтесь принимать помощь и просить о ней, — дружески похлопывает Маргарита меня по руке. — Не тащите всё на себе в одиночку. Для этого и существует семья.

Я горько усмехаюсь, вспоминая полный скорби взгляд Нины, возведённый к небесам, и манерно прижатую к груди руку.

— Зря вы так, — Маргарита, как антенна, считывает мой скепсис. — Помогать тоже приятно, поверьте. Просто дайте людям шанс. — Приподнимается и протягивает мне ладонь, прощаясь. — Через год жду вас здесь. Посмотрим, выиграете картину или нет. Когда дно достигнуто, единственный путь — наверх. Пора отталкиваться, правда?

* * *

Оказывается, так важно, чтобы хоть один человек поверил в тебя, когда все дороги заходят в тупик и все иллюзии разрушены.

Мой телефонный разговор с потенциальной хозяйкой был коротким и ёмким. Узнав, что я от Риты она расслабилась, и выяснив, умею ли я готовить куриную печень и профитроли, пригласила приходить завтра в семь утра, наскоро продиктовав адрес.

— Я быстро введу вас в курс дела. Нас дома почти не бывает, поэтому согласуем меню на неделю, покажу, где пылесос и приступайте.

— Подождите, есть несколько нюансов. — Думаю, что стоит сразу предупредить женщину о своей беременности и о том, что мне нужно будет бегать в больницу. — Не знаю, как долго смогу выполнять свои обязанности…

— Ах, бросьте. Сколько сможете, столько и будете работать. Завтра все обговорим. Простите, звонок по другой линии.

Вот и все. Самое короткое собеседование в мире. Я волновалась дольше, чем разговаривала.

Мир держится на рекомендациях! Пожалуй, впервые в жизни я почувствовала, какую силу имеет протекция нужного человека. И мне понравилось решать дела быстро и без проблем. Всегда бы так!

Проблеск надежды на то, что рано или поздно всё образуется, согревает и придает сил. Наличные деньги, только что снятые в банкомате, приятно оттягивают сумочку. Я смогу оплатить платную палату из денег Нины, а потом как-нибудь выкрутимся.

Конечно, придется объяснить Нине в каком плачевном состоянии находятся дела. Возможно, реально продать долю в бизнесе или найдётся инвестор среди её подписчиков. Выход есть всегда, главное, как сказала Рита, не пытаться решать всё в одиночку.

Я тарабаню в дверь свекрови, хотя еще пару часов назад не могла бы подумать, что решусь обсуждать с ней дела. Хватит жалеть её и потакать, объясняя её придури аристократичными замашками и творческими заскоками.

Я готова пойти в кухарки и уборщицы сейчас, чтобы у моей дочки всё было в будущем. А на что готова она ради своего ребёнка?

Вот сейчас я это и выясню!

Дверь распахивается, и я в испуге делаю шаг назад. Невооруженным взглядом видно, что Ниночка в ярости!

Увидев меня, свекровь замирает на пороге, широко раздувая ноздри. На щеках багровеют пятна, а съехавшая на бок чалма открывает непрокрашеную седину. Явно она не ведёт сейчас прямой эфир…

— А, это ты! — Разочаровано тянет она и схватив за руку, втаскивает в дом, успев из-за моего плеча выглянуть на улицу — нет ли там кого-то ещё. — Он сведёт меня с ума, этот мальчик! Я говорила тебе…

— Подождите, а кого вы ждали?

— Службу опеки, конечно. Я им позвонила, пусть забирают. Посмотри только, что он натворил…

Я смотрю. И единственное, что я сейчас вижу — это зарёванного мальчишку, зыркающего из угла на нас, как загнанный лисёнок. Он что-то прижимает к себе, игрушку или зверушку. Не пойму. Грязно-белый комок шерсти.

— Вот, полюбуйся, — гордо и нараспев произносит свекровь, — собаку с улицы приволок.

При этом в таком непередаваемом отчаянии подносит руку ко лбу, будто Саша, как минимум, швырял в окна остатки мейсенского фарфора и осколками нацарапал отборные ругательства на серванте.

— Заткнитесь, Нина! — рявкаю на нее. И к моему удивлению свекровь тут же замолкает.

Подхожу к мальчику и присаживаюсь на корточки перед ним. Он сидит передо мной, низко опустив голову — маленький, растрепанный, с опухшими глазами.

— Привет. Это я, Вика. Помнишь меня? — Протягиваю руку к спутанной чёлке, но мальчик втягивает голову в плечи и прикрывает глаза, будто ожидает удара. И моя ладонь повисает в воздухе, не хочу его пугать. Рискую погладить подрагивающий тёплый комочек у Саши на коленках — Это кто у тебя тут?

— Это Хагги, — крепче прижимает его к себе, щенок шевелится и еще глубже головой старается залезть Саше под мышку.

— Милый какой, — ерошу светлую шерстку. — Где ты нашёл его?

— Он в подвале скулил.

— В каком подвале?

— Да там, далеко… В старом доме, — машет головой куда-то в сторону.

— Ты один гулял?

— Да.