— Нет, — ухмыляюсь. — Вы ошибаетесь! Я не святая. И у Глеба меня больше нет. Не сомневайтесь, я подам на развод.

— Но…

— Последствия возможного приступа жадности вам придётся расхлебывать самостоятельно.

Я кладу трубку и начинаю загибать пальцы, считая до десяти.

Мне интересно, сколько времени пройдёт, прежде, чем Нина сообразит, что ей выгоднее — вложиться в сына сейчас или подождать. Она явно боится, что инвестиции окажутся бесполезными. Но хочется верить, что материнский инстинкт тоже сыграет роль.

— Все в порядке? — Илья Сергеевич, дожидавшийся окончания разговора, подходит ко мне.

— Да, более или менее, спасибо. Три…

— Что, простите?

— Все хорошо. Глеб начнёт лечиться, деньги я найду. Пять…

— Да, платная палата и сиделка, потребуются через пару дней. Лекарства уже сегодня.

— Семь…

Мне приходит СМС о пополнении счета. С удивлением смотрю на экран, где высвечивается вполне приличная сумма. Оказывается, моя неприязнь к Нине тает пропорционально количеству нулей.

— Этого ведь хватит, правда? — С надеждой показываю доктору сообщение.

— Да, вполне. Думаю, пару недель — месяц вы можете ни о чем не беспокоиться.

— То есть как? Всего две недели?

— Может быть и месяц, я сейчас не готов давать прогнозы. Посмотрим, как Орлов будет переносить терапию. Платная палата потребуется ему уже завтра.

— Подождите… — потираю виски руками. — Это слишком много.

Последние дни я будто во сне. Не могу поверить в реальность происходящего. А самое ужасное, что, похоже, этот кошмар не собирается меня отпускать.

Глеб

Услышав рев мотора, моя секретарша Любочка выглядывает в окно.

— Глеб Николаевич, гляньте-ка, кого это к нам принесло? У нас тут будто не офисник, а придорожный мотель. То газель тарахтит, теперь байкеров принесло, — переставляет фикус, чтобы было удобнее наблюдать. — Ого, так это девушка. Ничего себе, интересно, к кому она? На третьем этаже что ли под моторные масла офис сдали?

Любочка тарахтит, а я чувствую, как по позвоночнику бежит холодный озноб. Волосы на руках встают дыбом.

Не дай бог сюда явилась! Хотя с неё станется…

Выглядываю в окно, протиснувшись между фикусом и Любочкой. Так и есть!

Зажав шлем под мышкой, посреди внутреннего двора стоит Дарья. Уверенно облокотилась на мотоцикл, и откинув длинные волосы назад, глазами оббегает окна высотки.

Рву галстук на шее, будто задыхаюсь, и невольно отшатываюсь, будто она может меня заметить сквозь тонированные стёкла.

Чёрт, она все-таки приехала!

— Ни с кем не соединять, никого не пускать, — рявкаю на испуганную Любочку и хлопаю дверью кабинета так, что жалобно звякает графин на столе.

Раздраженно плюхаюсь в кресло, сдираю с шеи удавку галстука и достаю телефон. Со злостью брякаю его на стол и смотрю на экран.

Как я и думал, он тут же взрывается раздражающим звоном.

— Чего тебе, Даша? — недружелюбно рявкаю в трубку.

— Выгляни в окошко, дам тебе горошка… — хихикает она.

— Не смешно! Какого хрена ты припёрлась? Я же утром ясно тебе сказал, что не могу! Машина сломалась.

— Пф… За кого ты держишь меня, Глебушка? В кои-то веки наш папаша решил проявиться, и по-царски нас одарить, а тут я вдруг передумаю? Ну уж нет!

— Дарья, хватит! Я сказал, в другой раз…

— Не ори, давай, на меня! И не таким орлам крылья обламывала. Я Сашу пристроила, он с соседкой сидит. Это ты у нас птиц свободный — ни котёнка, ни ребёнка…

— Давай так… Ты сама едешь и смотришь дом. Высылаешь мне фото. Если тебя все устраивает, я перевожу задаток, идёт?

Слушаю мрачное сопение в трубке, и оно не предвещает ничего хорошего. Дарья любит скорость и современную технику, но сама действует по принципу старинного паровоза.

Долго готовится, собирается с мыслями, выматывает собеседника нытьем и угрозами, подпитываясь его раздражением, и разгоняется, разгоняется… Зато потом её не остановить — снесёт всё на своём пути.

— Глебушка, так не пойдёт. Ты опять хочешь всё на меня свесить? Ребёнка я одна поднимаю, дом — я одна смотрю. Дорогой, а ты тогда чем занят у нас? — Чувствую по нарастающим нервическим ноткам, как пар сдвинул поршни, сейчас начнется…

— Я вызову такси. Стой на месте.

— Да пошёл ты! — Дарья переходит на визг. И сейчас все сотрудники, наблюдающие через стекло за дерзкой байкершой, орущей на кого-то по телефону, явно в испуге сделали шаг назад. Возможно, укрылись за стенами. Уверен, Дарья показывает всем окнам большой и жирный фак. — Я не брошу свой Мустанг во дворе вашей помойки.

— Ты поедешь следом…

— Выходи, я сказала! Или звоню твоей клуше.

— Даша, давай без шантажа!

— Я сейчас бросаю трубку и набираю всего один номер…