От этих мыслей становится так жарко, что я приоткрываю окно. Ничего общего с долгожданным материнством, поисками пинеток и колясок. Проблемы, более подходящие для ломовой лошади, а не нежной беременяшки.

Пока Глеб в больнице, а я у Марии — в моей душе относительный покой. Но это вечно продолжаться не может.

«Не сейчас, я подумаю об этом позже» — твержу, как мантру своё любимое заклинание. Хотя бы не сегодня. Если бы можно было попросить подарок у Вселенной, я бы загадала, чтобы всё само собой устроилось и утряслось.

То, что мне именно сегодня так хочется в больницу, я расцениваю, как фантомную боль — легкую тоску по прошлому. Столько лет я отмечала свой День рождения с Глебом, что почему-то тянет навестить его и сегодня.

Эти периодические выхолощенные визиты не имеют ничего общего с посещениями любящей жены. Я постепенно научилась абстрагироваться от Глеба. Спрятала свою боль далеко-далеко, чтобы не вспоминать. Отстранилась от неё.

Я была замужем за другим человеком, надежным и заботливым. Тот, к кому я приезжаю сейчас — посторонний и чужой, при виде него сердце не устраивает в груди погром. Он даже пахнет по-другому, стерильно — спиртом и лекарствами. Я помогаю ему сейчас, чтобы потом он смог выручить меня.

Каждый раз я мысленно воздвигаю между нами стену, чтобы не погружаться в переживания, не жалеть его и себя, не оплакивать прошлое. Я часто ловлю на себе взгляд Глеба — пронизывающий и ищущий, но отворачиваюсь. Быстро передаю лекарства, книги, фрукты… И пресекаю любые попытки разговора со мной. Зачем?

Пару раз я катала его в кресле по дорожкам парка. Смотрела в тронутый сединой затылок и не чувствовала ни-че-го! У меня внутри Антарктида. Чувства и эмоции я теперь дозирую, щедро отсыпая их только тем, кому они, действительно, нужны — Сашке, Марии и белой шкодливой собачке.

А Глеб их не заслужил.

Моя горячая и преданная любовь сначала сменилась обидой и ненавистью. А теперь на меня опустилось благословенное равнодушие.

И это прекрасно. Мне сейчас есть о ком заботиться, и я не хочу вновь погружаться в пучину грязи, в которую меня окунули с головой.

Не хочу! Никогда больше!

Наверное, я повзрослела. Раньше мне казалось, что без Глеба мне конец. Но вместе с бедой и болью ко мне пришла мудрость.

Осталось подождать, когда меня посетит и решительность, чтобы окончательно расставить все точки.

Почти убаюканная мерным гулом двигателя автомобиля и собственными мыслями вздрагиваю, услышав мелодию звонка. Долго ищу телефон в кармане, прижатом ремнем. Наконец, достаю его и с удивлением смотрю на незнакомый номер.

Мария, которая сидит рядом с водителем, слегка поворачивает голову на звук, но тут же тактично переводит взгляд в окно. Мало ли, кто мне звонит.

— Да, я слушаю.

— Добрый день, это Ангелина Григорьевна.

— Кто простите?

— Отдел опеки и попечительства, помните меня?

В грудной клетке включается сигнал тревоги. Рука подрагивает, когда я переношу телефон к другому уху, так, чтобы Сашка не слышал. А тот, как чувствует мое волнение. Из-под длинных ресниц бросает на меня испуганный взгляд.

— Помню, — откликаюсь сломленным голосом.

— Что же вы не звоните? — Я молчу, пытаясь прийти в себя от неожиданности и не зная, как реагировать на такой наезд. Ангелина Григорьевна продолжает уверенно. — У нас готов отчёт, можем предоставить.

— Не понимаю, какой отчет?

— На спонсорскую помощь приобретено пятнадцать комплектов теплой зимней одежды, чеки приложены. На профильные курсы записаны две группы школьников из многодетных семей, а также малообеспеченные…

— Подождите, вы серьезно сейчас?

— В смысле, серьезно? — сурово интересуется собеседница, — мы же не в игрушки здесь играем.

Смущенно фыркаю, прижав ладошку к носу. Ну кто бы мог подумать. Чеки они мне готовы предоставить.

— Простите, конечно-конечно… У вас серьезная организация. Просто это так неожиданно.

— Что здесь неожиданного? Всё как обычно, в соответствии с порядком поступления и расходования спонсорских средств. А вы чего ждали?

— Именно этого и ждала, — смущенно мямлю. — Спасибо, что распределили и расходовали.

— С мальчиком что у вас? — Ангелина Григорьевна резко обрывает мою вялую благодарность.

— Все хорошо у него, — торопливо отвечаю.

— В садик с сентября пойдете, рядом с домом подыскали? Номер 510. — Ангелина Григорьевна стрекочет быстро и уверенно, не давая мне и секунды на раздумья.

— Ну… Пойдем. Да, наверное.

— В смысле, наверное? Берете или нет? Там очередь, если вам не надо — кто-то другой пойдет.

Быстро моргаю, пытаясь удержать разбегающиеся мысли. Что это за садик, где он? Ещё не понятно, где будет жить Сашка, кто его будет туда водить. Ладно, потом разберемся, поменяемся или что-нибудь придумаем.

— Э… Да, хорошо.

— Вот и отлично, договорились. С отцом у ребенка как ситуация обстоит? Он же в аварию попал? Реабилитация требуется?