И сейчас, наблюдая за тем, как Матвей напряженно сжимает и разжимает ладонь, как безотрывно смотрит на меня в ожидании рассказа, я понимаю, что не жила. Делала жалкие попытки, но никогда не пыталась выбраться за рамки возведенных стен.

Отрываю от салфетки маленький кусочек и комкаю его, пытаясь понять с чего лучше начать разговор. С какой стороны не посмотри итог один.

— Я была замужем, — выдаю тихо и поднимаю взгляд на Орлова.

Он смотрит на меня с таким беспристрастным выражением лица, что по мне пробегают мурашки, и я начинаю нервничать еще больше. Несмотря на то, что в кофейне царит уютная и теплая атмосфера, играет тихая музыка и в воздухе витает сладкий аромат выпечки, меня пробирает озноб. Опускаю взгляд и дрожащими пальцами разрываю салфетку напополам. В какой-то момент, мне кажется, что прошлое подкралось и стоит тенью за моей спиной, но тут Матвей накрывает мою ладонь своей. Тепло от его прикосновения равносильно маленькому оттаявшему кусочку посреди бескрайнего замерзшего океана.

— Я была наивна и глупа. Верила каждому сказанному слову и не замечала самых очевидных вещей, — грустно улыбнувшись, делюсь я. — Мне было восемнадцать, когда я встретила Артема. В таком возрасте даже мерзавец может показаться рыцарем на белом коне, что уж говорить о мечтательной провинциальной девчонке.

— Что он делал? — напряженно спрашивает Матвей, переплетая мои пальцы со своими.

— Играл, делал ставки, закладывал мои украшения, — Артем даже не пожалел цепочку, подаренную мне бабушкой, а ведь это все, что от нее осталось. — Он всегда врал, но делал это настолько искусно, что у меня и мыслей не было сомневаться в этом человеке. Он манипулировал моим сердцем, а я позволяла. Когда же те, кому Артем был должен, впервые появились на пороге нашей квартиры, дымка влюбленности начала спадать. Потом последовали оправдания, заверения, что такого больше не повторится, но раз за разом пропадали деньги, появлялись новые долги, а за ними и коллекторы, — усмехнувшись себе под нос, качаю головой. — Я дала себе слово, что больше никому не открою свое сердце и уж точно ни за что не полюблю.

Люблю ли я Матвея? Сейчас я не отвечу этот вопрос. Наверное, по большей части только из-за того, что любить — значит чувствовать, а это равносильно стать слабой. Но он мне не безразличен. Этого я точно отрицать не могу.

— Ты сказала, что была замужем. Тогда в чем проблема сейчас? — проницательный взгляд голубых глаз исследует мое лицо.

— Артем никогда не оставит меня в покое. Раз за разом он возвращается в мою жизнь в тот самый момент, когда она начинает налаживаться.

— Выходит он вернулся и сейчас? Что хочет? — лицо Матвея становится таким суровым. Я будто вижу совсем другого человека, готового сделать все, лишь оградить меня от опасности. Вот только я сама навлекла на него проблемы.

— Деньги, — пожимаю плечами. — Это все, что интересует моего бывшего мужа.

— И ты заплатила?

— Пока что нет. — Я посчитала все свои сбережения и понимаю, что их хватит лишь на малую часть долга. Откуда я знаю? Просто за столько лет бесконечного вранья я досконально изучила своего бывшего мужа. Он всегда играет по крупному. — И я бы не стала этого делать, но…

— Но?..

Оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. Кофейня — не самое подходящее место для подобных разговоров. Порой думаю, что у меня развилась паранойя, и я в каждом прохожем вижу приспешников Артема.

— Он знает о нас с тобой, — признаюсь я, глядя Матвею прямо в глаза. — Он может разрушить мою жизнь по щелчку пальцев. Глупо было полагать, что этот человек оставил меня в покое. Все это время Артем следил за мной и видел нас в ту ночь, — кажется, что это было в прошлой жизни. — К тому же он сказал, что если я не заплачу, то может навредить тебе и…

— Подожди, — уверенным голосом прерывает меня Орлов. Мне почему-то кажется, сейчас он разозлится из-за того, что я так долго молчала, ведь все это время он был в опасности из-за меня. Но Матвей, в который раз доказывает, насколько я в нем ошибаюсь. — Ты планировала сама со всем этим разбираться?

— Н-ну да, — заикнувшись, отвечаю я.

Свободной рукой Матвей проводит по лицу и тяжело вздыхает. Трудно кому-то довериться и попросить о помощи, когда на протяжении стольких лет привыкаешь к тому, что можешь рассчитывать только на себя.

Взгляд Матвея смягчается, когда он вновь смотрит на меня и сейчас больше всего на свете, я хочу оказаться в его объятьях. Почувствовать опору, ту самую загадочную и мифическую мужскую спину, к которой я могу прислониться и на мгновение позволить себе стать хрупкой и ранимой. Могу перестать бояться.