— Только когда подозреваю, что спутница полезет купаться, — хмыкает он.

Я фыркаю и откусываю; сладко-кислый сок разливается во рту.

Дарах протягивает фляжку, я осторожно делаю глоток; настой с травами, мёдом и чем-то пряным обжигает теплом, и жар медленно разливается по груди.

— Если ты рассчитывал умаслить меня едой, — говорю наконец, возвращая флягу, — должна признать: ход неплохой.

— Не рассчитывал. Просто не хочу, чтобы ты была голодной.

Я поднимаю бровь.

— Звучит подозрительно заботливо.

— Я заботливый правитель, Рина. О подданных пекусь. Возможно, тебе стоит рассмотреть мою кандидатуру внимательнее.

Я смеюсь; мы едим и болтаем о всяких глупостях. Затем поднимаюсь и говорю, что хочу ещё поплавать.

Он пожимает плечами.

— Тогда переодевайся обратно в мокрую рубашку. Третьей у меня нет.

Я хмыкаю, быстро иду менять одежду. Когда возвращаюсь, Дарах всё ещё стоит, глядя на воду, поэтому первой ступаю в неё; вода обнимает лодыжки, поднимается выше, заставляя задержать дыхание. Дарах входит следом, и по глади расходятся круги. Я чувствую его присутствие даже спиной.

— Если простужусь, лечить меня будешь ты, — говорю, не оборачиваясь.

— Пожалуй, справлюсь. Жалоб на меня пока не поступало.

— Потому что… — я разворачиваюсь резко; нога соскальзывает с влажного камня, мир кренится, и Дарах хватает меня за талию раньше, чем я успеваю вскрикнуть.

— Потому что твои подданные достаточно благоразумны, — шепчу.

Мы оказываемся слишком близко — настолько, что я чувствую тепло его кожи сквозь прохладную воду и уже не могу вспомнить ни одной разумной причины отстраниться.

— Будь осторожнее, Рина, — тихо говорит Дарах.

Встречаю его взгляд; серо-синие глаза темнеют, в них вспыхивает мягкое магическое мерцание. Мгновение затягивается: пальцы дракона не спешат отпускать, мои тоже не торопятся разжаться. В пещере тихо, свет колышется на поверхности воды, и весь мир сужается до прикосновений и нашего дыхания.

Не выдерживаю первой и тянусь к Дараху, касаясь его губ осторожным поцелуем, который становится глубже сам собой. В ответ его ладонь скользит по моей спине; и холод отступает перед жаром, который разливается между нами.

Мои руки задерживаются на его плечах, привыкая к близости, затем медленно опускаются, ощущая движение мышц под пальцами. Дарах шумно вдыхает и крепче прижимает меня к себе, сжимая до боли, которая неожиданно оказывается сладкой. Только не останавливайся. Он будто читает мои мысли: расстёгивает рубашку и тянет ткань вверх; я машинально помогаю освободиться от одежды, и только тогда чувствую, как воздух ласкает плечи.

Резким движением Дарах приподнимает меня, заставляя обхватить ногами его бёдра; нащупав опору ногой, он переносит нас ближе и прижимает меня спиной к прохладной наклонной скале у самой воды. Камень ледяной и влажный под лопатками, но его тело тут же дарит тепло.

Дарах наваливается сильнее, вжимая меня в стену. Его губы скользят по моей шее, затем возвращаются к моим губам, пока его руки медленно движутся вдоль линии бёдер. Я крепче обхватываю его ногами, теряя остатки контроля. Дыхание сбивается, мысли тают, остаётся только дикое притяжение, захлестнувшее нас обоих.

Чуть позже мы выбираемся на берег; ноги предательски подрагивают от усталости и пережитого жара. Дарах тут же укутывает меня в свой плащ. Мы садимся на покрывало, и я, не раздумывая, прижимаюсь к его плечу, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует сладкая истома.

— Действительно заботливый правитель… — говорю я, кутаясь в его плащ и вдыхая сладковатый запах с лёгкой мятной прохладой.

Дарах тихо смеётся и притягивает меня ближе. Позволяю себе прижаться к нему, уже не пытаясь убеждать себя, что это было всего лишь купание.

Закат уже ложится на скалы мягким медным светом. Обратно мы возвращаемся молча, и вдруг ловлю себя на том, что не знаю, что сказать. Я как-то не планировала, что всё закончится… так.

Дарах направляет коня ближе к моему.

— Ты грустная. Жалеешь?

— Что? Нет! Даже не думай о таком, — отвечаю я быстрее, чем стоило бы.

Он смотрит вперёд ещё несколько шагов, прежде чем снова заговорить:

— Послушай, Рина… мне правда жаль. Я был идиотом. Потерял столько времени. Я не могу изменить то, что было, но если ты позволишь, я хочу всё исправить.

— И как это — исправить?

— Спрашивать, — отвечает он сразу. — Слушать. Не принимать решения за тебя, даже если мне будет казаться, что я знаю лучше.

Я фыркаю.

— Это будет тяжёлое испытание для твоей короны.

— Ради тебя переживу, — спокойно говорит он.

Несколько мгновений мы едем рядом, почти касаясь стременами.

— Просто… всё слишком быстро, — шепчу. — Я злилась на тебя, потом пыталась тебя проучить, а потом…