— Суд завершён, — говорит он. — Следующее слушание по вопросу наказания придворных докторов состоится через неделю в полдень.

В зале начинается движение. Драконы поднимаются, переговариваются вполголоса. Кто-то поспешно кланяется, кто-то уходит, не оглядываясь, будто боится задержаться в зале хоть на миг дольше положенного.

А как же Вирес? Я тоже поднимаюсь. Ищу в толпе знакомые лица из лечебницы, но вижу лишь чужие спины и опущенные головы.

— Софарина.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Дарах уже поднялся с трона и стоит в нескольких шагах от меня.

— Нам нужно поговорить, — добавляет он.

Да, надо. У меня слишком много вопросов.

Дарах жестом велит следовать за ним. Я киваю. Как обычно, он идёт широко и быстро, а я вынуждена почти бежать следом.

Пока мимо мелькают коридоры, размышляю о том, что матери бывают разные. И, если честно, такую как у Дараха, врагу не пожелаешь. На секунду я возвращаюсь в свой мир, вспоминаю округлое лицо и добрые серые глаза. Нет, по сравнению с этой моя мать — святая женщина. Та просто ушла.

— Проходи, — говорит Дарах, открывая дверь, и я отгоняю лишние мысли и переступаю порог его кабинета.

Я уже здесь была, но мне всё равно не по себе. Устраиваюсь в кресле, которое стоит у его письменного стола.

Дарах замирает у окна, скрещивает руки и надолго замолкает.

Вздыхаю. Может, сейчас не время для разговора? Он кажется подавленным. Да и мне после тронного зала неспокойно. Я жду. Блондин так и не оборачивается.

На секунду мне хочется подойти ближе и прижаться к его спине, сказать, что он справился и всё будет хорошо. Отмахиваюсь сразу же. Не имею права. Да и мы вроде бы чужие.

Кашляю, пытаясь привлечь его внимание. Безрезультатно.

— Вы хотели поговорить? — громко спрашиваю я.

Дарах резко разворачивается.

— Да. Больше тебе ничего не угрожает. Я выполнил твоё желание, — он идёт к столу, выдвигает нижний ящик и достаёт папку. — Ты свободна. Но могу предложить должность придворного доктора, если решишь остаться.

Папка оказывается между нами на столе.

Внутри вспыхивает раздражение. Нет, злость. Хотя бы потому, что он так и не ответил на моё письмо, а теперь так легко предлагает свободу… хотя чего я ожидала от ледышки?

— Я могу у вас спросить? — начинаю я.

— Да, — отвечает он.

— Зачем вы меня держали у трона?

Его взгляд скользит по мне без стыда и оправданий.

— Потому что ты моя. Я тебя купил.

— Кроме того, у трона никто бы не посмел напасть на доктора, — медленно говорю я.

— И это тоже, — он вдруг усмехается.

— Я была наживкой. Удобной. На случай если убийца решит выйти из тени. Только вы не хотели видеть правду. Так?

Дарах не отвечает. В его глазах вспыхивают синие огоньки. Магия.

Понятно, он ничего со мной обсуждать не станет, но всё же хотелось бы разобраться. Мысль цепляется за прошлое сама собой. Интересно, что было бы со мной, если бы блондин тогда не купил меня. Была бы моя судьба лучше — или всё закончилось бы в Доме Выкупа?

Я смотрю на папку между нами и вдруг понимаю, что сейчас это не главное. Главное другое: если я возьму её, он вот так просто меня отпустит?

Дарах опускается в кресло. Его взгляд становится мягче.

— Софарина, ты спасла самое ценное, что у меня есть. Мою дочь. Я очень благодарен, — он двигает папку в мою сторону.

— Благодарности ни к чему. Скажите, Дарах, Энари не ваша кровная дочь?

Он мрачнеет.

— Шесть лет назад я заключил союз с вольным городом Сарвель. Кнаэр отдал мне свою дочь, Мелиссу. Я сделал её женой и считал этот брак удачным. Она была красива, мила, умела слушать, мало говорила и часто улыбалась.

Я фыркаю.

— Если женщина мало говорит, это не делает её хорошей.

— Возможно, — он опирается локтями о стол и переплетает пальцы. — Энари родилась через год и была копией Мелиссы. Я считал, что так распорядились боги. Да и какая разница, на кого она похожа, если она моя дочь? Слухи появились позже. Оказалось, Мелисса крутила роман с капитаном дозора.

Он говорит это без злости. Почти без эмоций.

— Я узнал не сразу, — продолжает он. — Потом проверил кровь родовым камнем.

Короткая пауза.

— Подтвердилось.

Я молчу. В такие истории лучше не вставлять комментариев.

— Её любовника я казнил на площади. Сам отрубил ему голову. — Его губы искривляются в холодной усмешке. — Мелисса умерла чуть позже. Ты слышала.

Да, матушка Дараха сказала, что его жена захлебнулась собственной кровью. Значит, ей дали яд? Я не озвучиваю своих размышлений, вместо этого спрашиваю:

— Как себя чувствует Энари?

— Лучше.

— Я могу её осмотреть?

— Конечно, Софарина. Я буду рад, если ты это сделаешь. Ты очень талантливый доктор.