Капли, словно рой светляков, разлетаются во все стороны, и половина из них оседает на ковре у подножия трона. Ковёр вспыхивает мгновенно, будто соткан из сухого мха и масла.

Пламя взвивается вверх, и ближайший проситель — усатый господин с охапкой бумаг — с воплем отскакивает назад, роняя свои прошения. Те весело вспыхивают и осыпаются в воздухе огненными клочьями, точно салют.

— Ой, — вырывается у меня.

Ну да, «ой». Прекрасно. Можно считать, что мой диплом врача тоже весело полыхает рядом.

Зал паникует. Люди мечутся, драконы рычат, пытаясь тушить пожар, кто-то из придворных хватает кувшин с водой и с размаху выливает его… прямо себе на сапоги.

Блондин остаётся недвижимым. Лишь его глаза вспыхивают холодным светом. Он медленно поднимает руку, и огонь выгибается, словно его дернули за невидимую нить. Вихрь языков пламени срывается с ковра и исчезает в его ладони.

В зале повисает гробовая тишина. Лишь бедный усатый проситель кашляет — хрипло, но без свистов в груди. Значит, всего лишь надышался дымом. Я фиксирую это автоматически, по врачебной привычке.

— Оно само. Честно. Даже не трогала! — вырывается у меня.

В этой тишине слова звучат чересчур громко, отчего несколько голов поворачиваются в мою сторону.

Блондин сердито смотрит.

— Ладони! — требует он.

Я подчиняюсь.

Его взгляд задерживается на моих руках слишком долго.

— Святые небеса, за что мне это наказание… — выдыхает блондин, но в глубине глаз вспыхивает не только раздражение. Там тлеет интерес. Словно он сам не понимает, что именно произошло. И это пугает его больше, чем пожар.

— Ну… эм… — я нервно улыбаюсь. — Возможно, у меня иммунитет? Генетика. У одних глаза зелёные, у других — огонь не жжёт.

— Просто помолчи и посиди спокойно ещё минут сорок.

Я киваю. Запах гари стоит такой, будто в зале жарили табун козлов. Но блондин уже делает вид, что ничего не произошло.

— Следующий, — приказывает он.

Вперёд выходит женщина с платком в руках. Она начинает жалобно тянуть что-то про наследство и дом, но я замечаю, что одна из сфер снова едва заметно подрагивает. Тянется. Ко мне.

Я сглатываю. Нет. Не сейчас. Я очень стараюсь сидеть смирно. Прямо вся из себя — образец послушания. Но чем сильнее делаю вид, что сферы меня не интересуют, тем наглее они ко мне подбираются.

И вот уже три штуки висят над моей головой, мерцают и мигают, как сладости за стеклом витрины.

Я втягиваю носом воздух и шепчу:

— Ну вот же. Я вообще ни при чём. Они сами.

Блондин бросает тихо, не поворачиваясь:

— Софарина. Если хоть одна упадёт, я посажу тебя в подземелье.

— Ну что вы всё пугаете? — шепчу в ответ. — Я вообще сижу, не шевелюсь.

Сферы синхронно мигают. Нагло. Как будто поддакивают.

— Кыш! — шиплю я, отмахиваясь. — Летите отсюда, фонарики несчастные.

И, к моему изумлению, они… слушаются. Раз — и вспархивают вверх, точно стайка испуганных голубей. Ещё миг висят под потолком, мерцают обиженно и будто ворчат своим тонким «дзынь», но держатся на расстоянии.

Я приподнимаю брови. Ого. Работает. Может, я теперь местная заклинательница светильников? Пока слежу за сферами, блондин заканчивает с делами и приказывает следовать за ним.

Торопливо вскакиваю. Ну, мало ли, ещё передумает и реально засунет в подземелье, а у меня аллергия на сырость. Приходится семенить за драконом — коридоры тянутся один за другим, каменные стены будто нарочно давят своей холодной серьёзностью.

— Куда вы меня ведёте? — спрашиваю, стараясь не отставать. — Только не говорите, что в подземелье. Хотя… Я уже морально готова, но хотелось бы перекусить перед тем, как меня там поселят. Не супом.

Блондин бросает на меня взгляд, который по идее должен замораживать, но, честно, у меня просто ноги подкашиваются от скорости его шага.

— В лечебницу, — отрезает он.

— Ага, — протягиваю я, кивая. — Лечебница. А… зачем?

Дракон не отвечает.

Зато двери впереди раскрываются, и мы выходим во внутренний двор. Небо уже окрашено закатом, воздух холодный, свежий.

— О, воздух! — радостно вздыхаю.

Блондин продолжает молчать, и я спешу за ним через двор, где вдоль стены тянутся аккуратные постройки. Среди них — длинное каменное здание с высоким стеклянным куполом.

— Это и есть лечебница? — уточняю. — Красиво. У нас больницы обычно пахнут хлоркой, а тут, смотрите, почти оранжерея. Ещё цветочки поставить, и можно свадьбы проводить.

— Софарина, — устало произносит блондин.

— М?

— Помолчи.

Я гляжу на него обиженно. Ну вот, опять виновата. А что я такого сказала? Красиво же!

У входа мужчина в белом низко кланяется, едва не касаясь лбом каменной плитки. Блондин бросает ему короткий приказ, и тот спешно распахивает двери лечебницы. Внутри тянет жжёными травами и чем-то терпким, металлическим.