Рядом кто-то переговаривается шёпотом, но быстро замирает.

Шаги не слышны сразу, но потом они начинают отдавать в груди, в желудке, в шее. Медленные и гулкие, как отсчёт перед чем-то важным.

В дверях появляется кнаэр в длинной золотой мантии — тот самый силуэт, что миг назад маячил за мутным стеклом. Он медленно откидывает капюшон, и светлые волосы рассыпаются по плечам. Блондин. Ну конечно. Ещё бы цветочек в зубы и можно сразу на обложку дешёвого любовного романа.

Сине-зелёные глаза скользят по рядам, холодные и придирчивые, будто взвешивают цену каждого. На миг они замирают на мне, и этого хватает, чтобы дыхание снова сбилось.

А я, вместо того чтобы отвернуться, пялюсь: ну не встречала я таких красивых мужчин. Но он уже отводит взгляд и поворачивается к хозяину выставки, словно моё существование не стоит и секунды его внимания.

— Эзер, есть новые… экземпляры? — лениво спрашивает блондин.

— Есть, — отзывается тот. — Вон та, и та… и ещё вон та.

— Доктора? Или хотя бы ученики?

Эзер чешет лысину, будто надеется, что там родится ответ.

— Ну… разве что жена-поломойка доктора, — бурчит он, криво усмехнувшись.

Я чувствую, как несколько взглядов одновременно упираются в меня. И один из них — тяжёлый, изучающий, почти хищный — принадлежит блондину.

— Эта? — он кивает в мою сторону, и я вдруг понимаю, что блондин оценивает меня так, как драконы смотрят мясо на рынке: нет ли гнили, свежий ли товар.

— Она, — подтверждает Эзер. — Хотя сама говорит, что доктор. И мальчишку только что откачала.

— Вот как? — блондин идёт ко мне медленно, будто мир вокруг обязан расступаться, а каменный пол под ногами становится мягче, чтобы не потревожить его шаг. Он останавливается на расстоянии вытянутой руки. — Ты и правда доктор?

— Правда, — отрезаю.

Блондин чуть склоняет голову.

— Знаешь, тебе не идёт металлическая цепь, — наконец говорит он.

— А вам не идёт власть, — парирую я. — Слишком тяжёлая, скоро устанете нести.

— Драконы не устают, — холодно отвечает он.

— Всё бывает в первый раз.

На секунду в его глазах мелькает что-то, похожее на интерес, но тут же исчезает, уступив место холодной отстранённости. Блондин поворачивается к Эзеру:

— Запиши. Беру её.

Я вздыхаю. Всё. Без торга. Хоть бы цену обсудили, а то прямо как на дешёвой распродаже.

— Записано, кнаэр. — Эзер торопливо вписывает что-то в толстую книгу учёта.

— Я не вещь, — вырывается у меня.

Блондин медленно тянет руку и подцепляет короткую цепь, соединяющую мои запястья. Одно резкое движение — и я теряю равновесие, вынужденная шагнуть к нему.

— Вещь? — повторяет он чуть тише, чем можно вынести. — Я решаю, чем ты будешь. Всё, что я купил, теперь моё.

Блондин отпускает цепь так, будто делает одолжение.

Я отшатываюсь, но он тут же сокращает дистанцию, как хищник: тянет ближе, заставляя чувствовать жар его тела, потом медленно отпускает, оставляя лишь глоток воздуха.

— И я решаю, как долго моё останется целым, — его голос едва слышен, но от этого только страшнее. — Поняла?

Киваю, загипнотизированная его взглядом, и дракон наконец разжимает пальцы.

Эзер шумно сглатывает и, пряча глаза, закрывает книгу реестра, словно окончательно запечатывает мою судьбу.

— Идём, — приказывает блондин.

— Куда? — вырывается.

Ну да, спрашиваю глупость. У таких красавцев маршрутов два — подвал и спальня. В обоих случаях концовка так себе.

— Туда, где я проверю, что ты действительно доктор. — Он слегка натягивает цепь, делая выбор за меня.

Вздохнув, я послушно двигаюсь за ним, мысленно прикидывая шансы сбежать… и не нахожу ни одного.

— Что за проверка? — спрашиваю.

— Простая, — отвечает он. — Моему дозорному плохо. Ты его вылечишь.

— А если не смогу?

Его улыбка расползается медленно, не касаясь глаз:

— Тогда ты солгала. А я, — он наклоняется чуть ближе, цепь натягивается, — не терплю лжи.

Выходим на улицу, и сразу обдаёт сухим, обжигающим воздухом. Солнце висит высоко, разливая по камню белое, беспощадное сияние. Горы на горизонте тают в дрожащем мареве, а вокруг почти нет тени.

Блондин тащит меня к небольшой горстке людей и драконов, окружённых элементальными лошадьми. Вокруг пульсирует жар — огонь струится по их гривам, шипит на камнях, а раскалённый воздух дрожит, словно боится приблизиться.

Дракон указывает на одного из дозорных:

— Вылечи.

Я хмурюсь. Этот шкаф выше меня на две головы и выглядит так, будто мог бы сам кого угодно вылечить, правда кулаком. Делаю шаг ближе, разглядывая «пациента». Лоб сухой, дыхание ровное, взгляд насмешливый.

— А что с ним? — спрашиваю, оборачиваясь к блондину.