— Потом случилось то, что случилось, — Дарах вдруг улыбается. — Я не буду использовать это против тебя. Но не проси меня отпустить тебя.
Я поворачиваю голову.
— Самоуверенно.
— Честно, — отвечает он. — Я слишком долго тебя терял, чтобы снова делать вид, будто это не имеет значения. И если ты решишь сбежать, тебе стоит выбрать город подальше. Но я всё равно приеду. Потому что ты для меня важнее гордости. Важнее всего.
Закат почти погас, скалы потемнели, и в небе появилась первая звезда.
— Ладно, Дарах, только учти: второго шанса не будет. Если в следующий раз ты решишь снова запихнуть меня в своё подземелье…
— Рина…
— …и заставить есть эту гадостную кашу.
Он морщится.
— И без книг…
— Я… виноват. Но каша была питательной, и я послал Арена…
Он собирается добавить что-то ещё, но, поймав мой суровый взгляд, осекается.
— Понял. Без подземелья.
Я прищуриваюсь.
— Без каши.
Он вздыхает.
— Без каши.
— И никакого запрета на сладости. И чтобы без супа.
— Согласен, — признаёт он.
Я удовлетворённо киваю.
— Вот и договорились.
Дарах провожает меня до дома, затем спешивается и остаётся у калитки, придерживая поводья наших скакунов.
— Ну… вот. — Я поворачиваюсь к нему.
— Вот, — повторяет он, и уголок его губ насмешливо дёргается.
Между нами повисает неловкость. Она новая, непривычная, и с ней ещё не знаешь, как быть. Дарах медленно приближается.
— Рина.
Я поднимаю взгляд. Дарах явно хочет сказать больше — это выдают напряжённые плечи и задержанное дыхание. Но вместо слов он осторожно сжимает мою руку, склоняется и едва касается губами моего виска.
— Спокойной ночи, Рина.
Вот и всё.
Дарах отпускает меня, разворачивается и одним лёгким движением оказывается в седле. Громовой конь нетерпеливо бьёт копытом. Несколько секунд дракон смотрит на меня сверху, будто запоминает каждую черту, затем кивает.
— Завтра я дежурю, — говорит он.
— Я тоже… Придёшь в лечебницу?
— Конечно. Даже не надейся от меня отделаться.
— Я хочу этого меньше всего, Дарах.
Он трогает поводья, и через мгновение копыта уже глухо отбивают ритм по дороге. Я стою у калитки, пока звук не стихает, провожу пальцами по губам, качаю головой и улыбаюсь.
Следующие три дня становятся самыми счастливыми в моей жизни. Не потому, что всё внезапно идеально — нет. Мы всё ещё осторожны и заново присматриваемся друг к другу. Но он каждый день рядом.
Иногда просто заходит под предлогом проверить, как идут дела в лечебнице. Иногда молча сидит рядом, пока я перебираю травы, и рассказывает что-нибудь о дозоре, дочери, и о том, как Арен в очередной раз хвастается, будто ловко отбился от мародёров. Я смеюсь чаще, чем за последние месяцы вместе взятые.
— Мне нужно вернуться, Рина, — говорит Дарах в следующий раз, когда навещает меня в лечебнице. — Здесь мой контракт закончен. Мародёры больше не будут досаждать Риносу,
И это правда — пока не будут. Дозорные предприняли ещё пару вылазок, но всё закончилось тем, что Дарах договорился с их главарём.
— Дома накопилось слишком много дел… — он замолкает, прежде чем тут же выпалить: — Поехали со мной.
— И что я там буду делать? Снова сидеть на табуреточке у трона? С Виресом я работать не стану. Его методы я не разделяю.
— Я построю новую лечебницу, как раз на том месте, где ты спалила крышу птичника. Будет что вспомнить.
— А Тан? Доктор Ирвен? — задумчиво перебираю растения. — Если я уеду, им ведь придётся работать больше… как-то некрасиво.
— Я найду тебе замену. А Мирен… пусть держится от тебя подальше и выберет другую женщину. Не мою.
Я выгибаю бровь.
— Хм. Может, ещё и женишься?
Дарах смотрит на меня так спокойно: на мгновение я даже жалею о сказанном, слишком уж лёгким тоном прозвучало то, что на самом деле щекочет где-то под рёбрами.
— Если ты согласишься, — отвечает он.
Я фыркаю и отворачиваюсь к столу, где разложены пучки сушёной мяты.
— Это не предложение.
— Я и не говорил, что делаю его сейчас.
— Ладно, мне ещё нужно подумать, хочу ли я связывать жизнь с драконом, который считает нормальным запирать людей под землёй.
— Я исправляюсь, — мягко говорит Дарах.
— Медленно.
— Но уверенно.
Я всё-таки улыбаюсь — против воли. Он замечает это, и в его глазах мелькает знакомое тёплое выражение, от которого внутри что-то тает.
— Так что? Поедешь со мной, Рина?