— Дисциплина, значит… — я щурюсь, чувствуя, как губы сами собой подрагивают от сдержанной улыбки. — Ну, дракон, сам напросился.

Когда служанки появляются снова, я сажусь на кровать, складываю руки на коленях и смотрю прямо перед собой. Голос звучит ровно, холодно, почти торжественно:

— Передайте кнаэру, что я объявляю голодовку. Пока на столе не будет пирожных, я ничего не ем.

Девушки застывают на месте. Одна роняет взгляд в пол, вторая кусает губу, пытаясь не хихикнуть. Но, кивнув, они всё же уносят мой «ультиматум».

На ужин служанки, виновато улыбаясь, приносят суп и записку. Сердце ухает куда-то в живот, я разворачиваю её и читаю:

«Кнаэр сообщил поварам, что шайрина желает разнообразия. Сегодняшний суп — другой».

— Другой, значит? — шепчу я, чувствуя, как внутри закипает ярость, перемешанная с восхищением его наглостью.

Тут же пишу ответ. Желудок предательски сводит от голода. Но я не сдамся:

«Шайрина напоминает кнаэру, что её угроза голодовки всё ещё в силе. Пирожные. На. Стол».

Служанка уносит записку, и я даже не пытаюсь скрыть свою боевую ухмылку. Через полчаса замок щёлкает вновь. На подносе всё та же тарелка и… его записка:

«Пирожные — после дисциплины».

— Ах ты… дракон бесстыжий! — шиплю я. — Война так война!

Когда служанки уходят с очередным подносом, я подвигаю к двери тяжёлую тумбу, устраивая баррикаду. С магией сюда, может, и можно попасть… но обычным людям — точно нет. Особенно тем, кто приносит суп.

Гордо любуюсь целой кучей мебели, заслонившей дверь. Отличная преграда. Посмотрим, как блондинчик сюда зайдёт. Надеюсь, в бешенстве он будет выглядеть не хуже, чем обычно.

Впрочем, у меня уже есть опыт: муж настоящей Софарины долго не выдержал — сдался и избавился от меня как можно быстрее. Кто знает, может, и блондинчик скоро устанет, отпустит… даст свободу. Или хотя бы работу по специальности.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем дёргается дверная ручка.

Я замираю. Дверь пытается открыться… но наталкивается на препятствие. Щёлк. Скрежет. Моя маленькая преграда держит оборону.

Коварно улыбаюсь. Но дверь тут же захлопывается. Хм, наверняка служанки. Пусть идут жаловаться и зовут подкрепление.

Проходит двадцать минут, и наконец дверь снова пытаются открыть.

Я, уже устроившаяся на кровати, как зритель в первом ряду театра, подаюсь вперёд, готовая наблюдать развязку. Небольшая щель всё же позволяет увидеть на миг сине-зелёные глаза дракона.

Щель исчезает. Тишина опускается на комнату, но воздух дрожит — дракон там, за дверью. Ждёт. Думает.

Сажусь ровнее, хватаю подушку и обнимаю её, как щит. Ну давай, попробуй, блондинчик. Я готова.

Дверь приоткрывается. Глухой толчок — и магия разлетается волной. Стол с грохотом отодвигается, кресло скользит в сторону, а сундук тоже уходит вбок, будто кто-то схватил всё за невидимые нити и просто переставил.

В проёме появляется он. Рубашка белоснежная, рукава закатаны, пара пуговиц расстёгнута. Выглядит так, будто я только что вытащила его из постели любовницы.

Блондин молчит. Смотрит. Сине-зелёные глаза уже не просто светятся магией — в них терпение на грани.

— Вы закончили… перестановку? — холодно спрашивает он.

— Закончила, — улыбаюсь я, склонив голову чуть набок. — Баррикада пала… но мне почему-то кажется, что вы любите штурмовать крепости. — Скольжу по нему взглядом и добавляю тише: — И, судя по вашему виду, сегодня уже одна пала. Не моя.

— Осторожнее, шайрина. Иногда язык лучше держать за зубами… иначе можно плохо кончить. И если вы закончили играть в осаду, я ожидаю, что ужин будет съеден, — говорит он спокойно, словно ему тут каждый день рабыни баррикады устраивают. — И, да… пирожных не будет.

Вообще не вышел из себя. Но я была близка.

— Это уже пытка, — отвечаю серьёзно. — Кнаэр знаком с законами Империи? Там, между прочим, есть пункт о запрете жестокого обращения.

Дракон останавливается у двери, поворачивается ко мне вполоборота.

— О, шайрина, — произносит он, понижая голос так, что по коже бегут мурашки. — Мы ещё не начинали пытки. И не надейтесь — здесь не Империя. Здесь Пустошь.

Блондин делает короткую паузу и добавляет лениво:

— Выйдете отсюда, когда научитесь подчиняться. А там, быть может… заслужите поощрение. В виде пирожных.

Он уходит, оставляя меня с бешено колотящимся сердцем и внезапной мыслью, что я, возможно, ввязалась в игру, правила которой не знаю. И всё же… в груди предательски разгорается вызов.

🩺🩺🩺

Просыпаюсь от того, что солнце бьёт в глаза, а за окном щебечут местные пташки. Вчерашняя сцена ещё стоит перед глазами: его взгляд, магия, и холодная улыбка. Ну ничего. Сегодня будет всё иначе. На завтрак приносят… суп. Причём, как назло, он пахнет подозрительно вкусно.

Молодая служанка пытается скрыть улыбку: