— Поможете друг другу. Ты обучишь её основам магии огня. А ты, Софарина, покажешь, как справляться без магии с больными.

Доктор невозмутимо продолжает:

— К утру хочу увидеть первые результаты. Только прошу: практику с огнём не в лечебнице.

— Ужас! — синхронно выдыхаем мы и снова переглядываемся.

— Так и знал, что сегодня отвратительный день, — ноет Тан. — Теперь я нянька для поджигательницы.

— Слышу-слышу, — огрызаюсь. — А я, значит, записана в ученицы к человеку, который лечить толком не умеет. Отличное начало.

— Не волнуйтесь, — вставляет Вирес, — хуже уже не будет.

— Спасибо за оптимизм, доктор, — одновременно отвечаем мы.

— Всё. Решено, — заключает Вирес. — Я возвращаюсь к сольгам, а вы отходите подальше и занимаетесь с огнём. Потом — в лечебницу тренировать навыки медицины без магии. Завтра отчёт.

Мы остаёмся стоять с Таном, переглядываемся. Он вздыхает, как человек, которому вручили приговор, и бурчит:

— Ну что, ученица… будем жечь?

— Ага, — киваю я, — только без фанатизма. Я ещё хочу дожить до ужина.

Следующие полчаса мы ищем место. В итоге выбираем небольшую площадку рядом со стенами города: тут какие-то низкие здания, но в целом удобно. Тан сначала читает нудную лекцию о безопасности, потом о воле и магии. Потом я хочу пить, мы ищем воду и, наконец, возвращаемся на наше место, чтобы приступить к практике.

Тан поднимает ладонь, в которой рождается крошечное пламя. Выглядит красиво: ровное, золотое, как свечка.

— Вот так и должно быть, — говорит он. — Сконцентрировался, создал точку силы, удержал… Поняла?

— Конечно, — уверяю я и выставляю руку.

Сначала ничего не выходит.

— Нужно сосредоточиться. Представь магию в своей руке.

Я зажмуриваюсь, представляю… и получаю ровным счётом ничего. Только мурашки по коже.

— Угу, — ворчу я. — Она у меня просто стесняшка.

Тан закатывает глаза.

— Глубже дыши. Отпусти всё лишнее. Представь огонь — не как врага, а как часть себя.

— Ага, часть меня…— бурчу я, но делаю, как он сказал.

В итоге получается лишь едва заметная искорка и быстро тает. Тан фыркает, но в голосе у него слышится облегчение:

— Ну хоть что-то.

Я грустно смотрю на свою ладонь.

— Эй, Софарина, ты чего? У тебя же получилось!

— Да, ровно на полсекунды…

Даже спичка горит дольше. Бесит, когда ничего не выходит.

— А ты что хотела, — смеётся он, — сразу горящими шарами швыряться? Это же техника! А медицине училась — тоже всё сразу получалось? Прям с первого раза?

Я сжимаю ладонь в кулак.

— Нет. Пришлось много чего узнать.

— Вот и тут так. Будем тренироваться каждый день, и у тебя получится.

— Спасибо, — киваю я.

Мы возимся ещё немного. У меня получается вызывать крошечные искорки в ладони. И потом возвращаемся в лечебницу.

Там доктор Вирес поручает нам осмотреть дозорных. Вот это карьерный рост! От сольгов сразу к драконам. Убедившись, что я справляюсь, он велит объяснить Тану, как ставить диагнозы без магии.

Тан смотрит на меня, как на страшное наказание судьбы.

— Ну давай, учитель без магии, — бурчит он. — Просвети.

Я гордо задираю подбородок и сажусь на край скамьи рядом с дозорным, у которого повязка на руке.

— Вот смотри, — начинаю я. — Первым делом спрашиваешь, что болит.

— А если он соврёт?

— Тогда смотришь.

— А если он ещё и молчит?

— Тогда щупаешь, — я демонстративно беру руку дозорного, осторожно двигаю пальцы. Тот ойкает. — Видишь, значит, вывих.

Тан хмурится.

— Я бы просто наложил охлаждающую руну.

— И получил бы потом воспаление. Вывих не морозят, его вправляют... В медицине главное не напортачить.

Доктор Вирес появляется как раз вовремя, чтобы услышать последние слова. Он довольно улыбается, кивает и невозмутимо произносит:

— Отлично. Тогда осмотрите всех, кто сегодня заглянет в лечебницу.

Тан в ужасе косится на меня.

— Мы же кого-нибудь угробим, — бормочет он.

— Не бойся, — парирую. — Я же с тобой.

— Вот это и есть самое страшное, — фыркает Тан.

Поставить его на место я не успеваю. Заходят двое дозорных: один хромает, у второго шрам на подбородке.

— Так, — я хлопаю ладонями, изображая страшного начальника. — Хромой, на скамью! А ты, красавчик, — обращаюсь к тому, что со шрамом, — постоишь пока.

— Сначала опрос, — важно напоминаю я.

— Где болит? — Тан тяжело вздыхает.

— Да где ж тут угадаешь, — хмуро отзывается хромой. — То в колене, то в бедре, то в спине отдаёт.

Я делаю очень умный вид.

— Нууу?

— Что «ну»? — раздражается Тан. — Руна мне нужна.