Мой дом всего в нескольких шагах. Небольшой дворик, ограждённый грязно-голубым забором, за которым давно вьётся какая-то неприхотливая дрянь. Притом что воды здесь вечно не хватает, она разрослась на удивление пышно и даже радует глаз сочной зеленью. Листья плотные, побеги переплетаются так, что двор почти не видно с улицы. Всё собираюсь её вычистить, но руки не доходят.

Открываю калитку и вхожу. Дневной свет едва пробивается сквозь листву, ложится на камни неровными пятнами. Я делаю пару шагов и вдруг замираю.

— Ты долго, — раздаётся голос из глубины двора.

Я вздрагиваю, не веря своим глазам. Дарах стоит у стены дома; вьющаяся гадость наполовину скрывает его, словно он нарочно выбрал место, где его не видно с улицы. Руки сложены на груди, поза расслабленная, будто он пришёл не ждать, а просто зашёл в гости.

— Вы что здесь делаете? — холодно спрашиваю я.

— Жду тебя, — отвечает он спокойно. — Нам нужно поговорить.

Я сжимаю пузырёк с оранжевой настойкой.

— Я не приглашала.

— Знаю.

Вот уж действительно. Хотела просто выспаться и протереть пыль.

Знает он. Я жадно рассматриваю мужчину, который мне так часто снится, что порой проще выпросить лишние дежурства, лишь бы валиться от усталости и не думать о нём. Мой взгляд скользит по золотистым волосам, задерживается на упрямо сжатых губах. Потом я позволяю себе ещё одно предательство: мазнуть взглядом по широким плечам и его груди, к которой тянет, как к огню.

Стоит заговорить, стоит мне поднять взгляд, и он всё поймёт. Поэтому я медлю, наслаждаясь украденными секундами, пока ещё можно притворяться, что мне всё равно.

Я всё же заставляю себя сказать.

— Выход там, Дарах.

Не глядя махаю рукой за спину — пусть сам разбирается, где у меня калитка. Прохожу мимо, прижимая пузырёк к груди. Несмотря на чувства, говорить нам всё равно не о чем. Люди, да и драконы тоже, не меняются вот так быстро.

— Софарина, — раздается за моей спиной.

Я не останавливаюсь. Хлопаю дверью перед его носом, поворачиваю ключ в замке. Не в окно же он полезет. Ставлю флакон на кухонный стол, и, на всякий случай, задвигаю шторы — в доме сразу становится темнее.

Немного постояв, я возвращаюсь и прислоняюсь к двери. Несколько секунд просто стою, прислушиваясь. Шагов за порогом не слышно. Когда я уехала из вольного города Аль’Касин, которым правил Дарах, не прошло и недели, как от него пришло письмо. Сначала мне очень хотелось его прочитать и даже ответить. Два дня оно лежало на моём столе, прежде чем я уговорила себя вернуть его обратно.

Как бы это глупо ни звучало, я не верю. Дарах не рыцарь и никогда им не будет. Ну, неделю он будет спрашивать моё мнение, изображать другого, а через месяц снова закроет меня где-нибудь в подвале ради моего же блага.

Дарах писал часто. Я скрипела зубами и отправляла письма обратно, вместе с милыми посылочками со сладостями. Упрямства ему не занимать. Теперь он приехал сам.

Как некстати...

Интересно, как себя чувствует Энари? Могла ли та девочка, шедшая с Мелией за руку на рынке, быть дочерью Дараха? Тогда она и правда хорошо восстановилась.

Я стаскиваю с себя плащ и вешаю его на крючок у двери. Пальцы дрожат. Эта дрожь бесит меня сильнее, чем сам Дарах. По-хорошему надо поговорить с ним. Просто сказать: я приняла кольцо Тана Мирена и собираюсь за него замуж. Чётко, без оправданий и лишних подробностей. Чтобы стало ясно раз и навсегда.

— Рина… открой, — раздаётся мягкий голос Дараха за дверью.

Я вздрагиваю. Он никогда меня так не называл. Так нечестно! Я только настроилась на серьёзный разговор, а он уже пошёл с козырей.

— Выслушай меня. Пожалуйста. — Снова стук.

Все. Не пойду. Делаю вид, что меня нет. Это ненормально, я понимаю, но… я не хочу говорить. И замуж за Мирена я тоже не хочу.

Я отлепляюсь от двери и иду на кухню, стараясь ступать неслышно. Флакон стоит там, где я его оставила. Прижимаю ладони к столешнице, чувствуя холод дерева. Не знаю, сколько так стою, но когда в доме окончательно стихает, понимаю: Дарах ушёл.

Хорошо. Так легче дышать.

Я выпрямляюсь, беру флакон и долго верчу его в руках, будто надеюсь, что стекло скажет мне что-то разумное. Флакон, разумеется, молчит. Щёлкаю его пробкой.

Аромат мандаринок.

Спать я всё равно не смогу, так что пусть хотя бы дом станет чище. Я неторопливо натираю всё, до чего дотягиваются руки. Чёртов город такой пыльный, будто я живу прямо у дороги в мегаполисе, где бесконечно ездят машины.

Когда дом начинает выглядеть прилично, а я домываю пол с настойкой, накатывает смертельная усталость.

Раздеваюсь и забираюсь в кровать, решив, что сначала посплю, а уже потом подумаю, что делать дальше. Сон накрывает мгновенно. Когда я открываю глаза, часы показывают пять вечера. Ну, зашибись, поспала.