— И ты просто ушёл?

— Дурное дело нехитрое, — он пожимает плечами. — Ты должна была дождаться меня. Правду говорят, что по ту сторону Пустоши доктора странные. Эх, Софа, Софа.

Я хмыкаю.

— Ну какая есть.

— Куда едешь? Ну-ка, билет покажи. — Тан бросает сумку рядом с моей. — Тоже куплю. И тебе не скучно.

— В Ринос, — улыбаюсь я, размахивая узкой полоской бумаги с печатями. Не знаю почему, настроение стремительно ползёт вверх. Может, потому что я считаю Мирена своим другом?

Он кивает и отправляется к местной кассе. Через десять минут возвращается, и как раз начинается посадка пассажиров в големобиль.

Я размещаюсь у окна рядом с господином, который без конца смахивает платком пот со лба. Но уже через минуту Тан договаривается с ним поменяться местами и устраивается рядом со мной.

— Каков план, Софа? — довольно спрашивает он.

— Найти работу, — отвечаю, уныло пялясь в окно.

Големобиль трогается. Машина плавно набирает ход, и Мирен сползает по сиденью чуть ниже, явно собираясь подремать.

Столица исчезает за стеклом. Шпили башен сменяются открытой дорогой.

— Ринос тебе понравится, — бормочет Тан, не открывая глаз. — Маленький городок. Драконы… попроще.

— Было бы здорово, — отвечаю я, наблюдая за пейзажем.

Путь занимает несколько часов. Големобиль мерно покачивается, шум стихает, становится ровным и убаюкивающим.

Просыпаюсь, когда машина сбавляет скорость.

— Приехали, — говорит Тан.

Он, прихватив наши сумки, спрыгивает со ступеньки големобиля и подаёт мне руку. Я выхожу и оглядываюсь, щурясь от светлого песка, который ветер гонит вдоль дороги.

Ринос встречает нас прохладным, сухим воздухом. Он щекочет горло пылью.

Горы Пустоши нависают над городком, подступая вплотную. Низкие дома жмутся друг к другу, узкие улочки петляют между ними, а редкие прохожие идут медленно, словно экономят каждый шаг.

— А тут миленько, — говорю я, оглядываясь.

Тан улыбается.

— Значит, мы всё сделали правильно.

И впервые за долгое время я думаю, что, возможно, это правда.

Мирен берёт меня под руку.

— Идём, доктор, я знаю, где здесь лечебница.

Спустя полгода

Дарах

— Простите, мой кнаэр, — говорит Арен, вываливая мне на стол десяток нераскрытых писем. Затем ставит коробку с её любимыми пирожными.

Я смотрю на письма, не притрагиваясь к ним. Одинаковые конверты с аккуратными печатями. Ни один не вскрыт.

Полгода.

За это время я написал больше тридцати писем и отправил пару почтовых кристаллов с записанным голосом. Софарина всё вернула и ничего не прочитала. Провожу пальцем по краю ближайшего конверта и тут же убираю руку, будто бумага может обжечь.

Арен молчит. В этом его редкий талант.

— Больше не отправляй. — Я поднимаюсь и иду к окну.

— У неё всё хорошо, — вдруг говорит Арен. — Она вместе с Миреном устроилась в лечебницу к доктору Ирвену.

Я замираю у окна. Город внизу живёт своей жизнью. Высоко над крышами медленно кружит хищная птица.

— Рад за неё, — говорю после паузы. Голос звучит ровно. Почти правдоподобно.

— Софарина… — Арен запинается, потом всё-таки продолжает: — Много работает, да и местные её любят.

Зачем я вообще что-то писал?

Когда она уехала, мне было всё равно. По крайней мере, так казалось. А потом, через неделю, появилось чувство, будто из дома вынесли солнце — без шума, и никто не спросил, нужно ли оно мне.

С самого начала Софарины было слишком много. Она говорила без пауз, двигалась резко, заполняла собой всё пространство.

Я раздражался.

А теперь по субботам мне не хватает поскрипывания табурета, кудряшек-пружинок, торчащих во все стороны, её смешков, когда я выслушиваю нелепые просьбы.

Её не хватает.

И самое страшное — в моём городе больше ничего не горит.

Может, я и правда виноват?

Был жесток.

Перегнул.

— Вы собираетесь действовать или нет? — не выдерживает Арен.

Я оборачиваюсь. Он впервые реагирует так шумно.

— О чём ты?

— Если вы не поедете в Ринос, дело кончится тем, что Тан Мирен на ней женится.

— Это её выбор. — Я снова смотрю в окно.

Хищная птица сужает круг.

— Вы уверены? — Арен не отступает. — Потому что она считает, что вы сделали свой.

Я сжимаю ладонь так, что ногти впиваются в кожу.

Больно. Хорошо. Боль честнее мыслей.

Мирен разумный выбор. Магически одарён, в медицине делает успехи. Через два года, вероятно, обзаведётся собственной лечебницей. Он не станет рисковать Софариной. Будет думать только о ней. Отличная партия.

— Тан Мирен за ней ухаживает, — добавляет Арен тише. — И не скрывает этого.