— Что это? — Шиайха втянул воздух и шумно выдохнул. — Пахнет странно.

— Смолами. Послание от матери, — ведьма не спешила разворачивать бумагу. Ворон, затрепетав крыльями, улетел, спасаясь от щелкнувших рядом с ним клыков ящера.

— Ты чего? Это не еда, он почтовый! — воскликнула Клэр.

— Ты меня не кормишь, — обиженно парировал Шиайха.

— Мне казалось, в твоем вкусе больше звери размером с тебя, а не пернатая мелочь, — попыталась сыграть ведьма на его самолюбии.

— Голодному желудку все равно, — незамедлительно последовал ответ.

— Хорошо, хорошо, сейчас пойдем, дай только посмотреть, что на этот раз хочет мне сказать матушка.

И Клэр сняла бечевку, которой было перевязано письмо. Почерк был прежним.

Ещё прохладное рассветное солнце затапливало комнату из-за отдёрнутых занавесок.

— Мама, зачем так рано? — сонно потирая глаза и хныча, спросила Клэр.

— Служба скоро начнется, ну же, поднимайся, мы не должны из-за тебя опоздать, — родительница дёрнула девочку за худое запястье, — поднимайся, иначе отец разозлится!

Этого Клэр не хотела. Когда папа злился, бог Солис спускался с небес, чтобы её наказать. Босыми ногами она протопала к умывальнику и окатила лицо ледяной водой. Из мутного зеркала на неё смотрело бледное, чуть размытое по краям лицо, которое казалось чужим. Девочка ущипнула себя за щеку, чтобы убедиться, что оно принадлежит ей: иногда ей казалось, что там, в отражении, на неё смотрит кто-то совершенно незнакомый. Затем, задрав ночную рубашку, обернулась спиной. На ней она увидела в зеркало цветущие иссиня-фиолетовым следы.

— Клэр? — донесся до ребенка материнский голос. — Ты идешь?

Девочка вздрогнула и опустила одежду. Накинув на себя простенькое белое платьице, Клэр взяла мать за руку, и они поспешили в местный храм. Утренний воздух холодил кожу, пыль набивалась в прохудившийся правый ботинок. Цепкая хватка удерживала ладонь дочери, чтобы та не сбежала, как уже случалось прежде.

Из храма, сияющего в прозрачно-жёлтых лучах своими выбеленными известью стенами, доносились церемониальные песнопения.

— Вот-вот начнется! Опять из-за тебя чуть не пропустили, — не глядя на Клэр, ругалась женщина. Лицо её нервно вздрагивало. — Несносный ребенок, и за что мне это…

В храме бога Солиса народа было битком: почти сплошь бедняки в своих однообразных обносках с такими же однообразными усталыми лицами, похожие на единую массу, вылепленную из глины. Все они раскачивались из стороны в сторону и вторили восхваляющей небесного покровителя молитве. Клэр всегда становилось не по себе от этих бездумных, монотонных, неживых движений. Двери храма затворили. На жёлтых блюдцах разжигались горки благовоний, источающих удушающий смолистый запах.

Наконец на кафедру, облачённый в церемониальный наряд, взошёл главный жрец, отец Клэр.

— Да будет милостив ко всем вам бог света, дети Солиса, отныне и вовек! Все мы собрались в этот утренний час, чтобы восславить имя его! Так слушайте же…

И последовала долгая проповедь, в которой неизменно говорилось о том, как быть хорошими людьми и жить праведно. Но Клэр уже не вслушивалась. Ей все время казалось, что родители – и разглагольствующий от имени божества папа, и преданно смотрящая на него мама – то ли говорят, то ли делают что-то не то.

Становилось невыносимо душно. Ноги отнимались, словно забились ватой, как игрушечные, и перед глазами замигали цветные точки, сначала по краям, а потом заполняя всё пространство зрения. Ещё мгновение, и девочка рухнула на землю.

В ушах невыносимо шумело. Сквозь этот звон она слышала крики: «Ведьма! Она ведьма! Солис проклинает ее!».

Когда темнота сошла с её глаз, она увидела воинственно обступившую её толпу.

— Нет! — мать бросилась к Клэр, прикрывая её собой. — Я сама, я сделаю все сама. Не гневайтесь и не берите грех на душу пред божьим взором. Мы уходим.

Тогда девочке было двенадцать. Через месяц после обморока в храме она уехала в цитадель, а за следующие восемь лет она больше ни разу не видела родителей.

— И что там? — спросил дракон, подлезая длинной змеиной шеей под руку Клэр, хотя всё равно не смог бы разобрать ни единой буквы.

— Ничего особенного. Немного жалоб, немного проклятий и призыв одуматься финальным аккордом.

— Аккордом? — не понял Шиайха.

— Ну, это значит «на десерт», — Клэр поймала его пустой взгляд, — «самое вкусное», то есть.

— Интересные у вас представления о вкусе, — фыркнул дракон, выдохнув воздух.

Затем ведьма отвела Шиайху в подземелья, чтобы он наконец утолил свой голод. Прощаясь, она осторожно погладила его по чешуйчатой морде. Дракон скосил глаза к носу, как будто пытался определиться с реакцией, но мешать все-таки не стал.