— Интересно чем же он вас так впечатлил? — не могу удержаться от вопроса.

Его взгляд скользит по вышивке на моём платье – тонким веткам с небольшими бледно-розовыми цветами. На мгновение останавливается на платке Леонарда, заткнутом за пояс, и затем возвращается обратно к моему лицу.

— Если не ошибаюсь это камелия? — я утвердительно киваю

— Цветок достоинства и сдержанной силы. — продолжает герцог — Не ожидал увидеть вас в подобном наряде. Впрочем, он очень вам подходит.

Я безразлично пожимаю плечами.

— Боюсь, Ваша Светлость, это не моя заслуга. Мой помощник проявил… чрезмерную заботу о моей репутации.

— Вот как? — в голосе Кайрена появляется искренний интерес и легкие нотки удовлетворения — Значит, вы не участвовали в выборе?

— О, участвовала, — спокойно отвечаю я. — Просто… не победила.

Сюзана тихо хмыкает.

— И какой же цветок выбрали вы? — продолжает допытываться герцог, будто ему других девиц вокруг мало.

Я на секунду задумываюсь, затем с лёгкой улыбкой отвечаю:

— Шиповник.

В карете наступает пауза. Очень выразительная. Летиция медленно поднимает брови. Сюзана практические выглядывает на меня из-за плеча герцога. Изольда ошеломлено моргает.

— Шиповник? — наконец переспрашивает Сюзана.

— Именно. — выражение шока на их лицах стоило того, чтобы вкинуть эту маленькую провокацию.

— Необычный выбор для благородной леди — сухо говорит Летиция.

Я пожимаю плечами.

— У него богатая символика.

Герцог тихо усмехается и выглядит … довольным? Кажется, этот мужчина от души веселится. К счастью, он больше ничего не комментирует. До главной улицы города мы доезжаем в гнетущей тишине. Но как только проезжаем первые дома – начинается настоящее испытание.

По обеим сторонам дороги стоят люди. Очень много людей. Тут ажиотаж примерно как на параде военной техники. Только вместо танков – четыре бледнеющих претендентки на руку и сердце Его Сиятельства. Толпа растягивается почти на всю улицу, и когда наша карета появляется на повороте, над ней поднимается настоящий гул.

— Да здравствует праздник Цветения!

— Да здравствует герцог!

В воздух взлетают лепестки. Сначала это выглядит красиво. Я завороженно смотрю на розовые, белые и жёлтые лепестки, кружащиеся в солнечном свете. Словно экзотический снег летом. Но потом в карету начинают лететь не только они.

Пока я раззявила рот, как маленькая девочка, впервые увидевшая Диснейленд, в ход идет тяжелая символика праздника, о которой я успела позабыть. Резкая вспышка боли обжигает мою скулу. Я слегка вскрикиваю. И на нас начинают падать маленькие красные бусины.

— Первый праздник Цветения? — негромко спрашивает герцог справа от меня.

— Если честно, я не ожидала, что народная любовь будет такой… увесистой. — бормочу, потирая скулу.

Он едва заметно улыбается, продолжая смотреть прямо перед собой. Тем временем в карету летит очередная горсть лепестков. Все мы вертим головами и улыбаясь машем руками окружающим людям. Один из лепестков запутывается у меня в волосах. Я чувствую лёгкое прикосновение. Буквально на мгновение. Рука герцога осторожно снимает лепесток с пряди у моего виска.

Я замираю. Не поворачиваю голову. Не смотрю на него. Старательно делаю вид, что ничего не произошло. Через секунду он отстраняется. Слава всем богам, кажется, никто не заметил происходящего, И я могу продолжать делать вид, что не заметила тоже.

Карета продолжает медленно катиться по улице, а толпа всё ещё осыпает нас цветами и бусинами. Я начинаю подозревать, что к концу процессии у меня появится несколько весьма символических синяков. И чувство непроходящей неловкости.

Наконец впереди появляется храм. Высокое светлое здание поднимается над площадью, окружённое колоннами и широкими ступенями. У входа уже собралась новая толпа, гораздо более торжественная.

Когда карета останавливается, шум вокруг постепенно стихает. Герцог выходит первым. Затем помогает выйти каждой из нас. Я выхожу последней и мне кажется будто Кайрен слегка сжимает мои пальцы, когда подает мне руку. А еще создается впечатление, что он очень нехотя отпускает мою руку. Стараюсь не думать. Изо всех своих сил стараюсь внимательно разглядывать окружающих людей и выгнать эти соблазнительные мысли из своей головы. Я уже итак обеими ногами стою на этой скользкой дорожке.

Тем временем на площади становится удивительно тихо. Кайрен поднимается на несколько ступеней и оборачивается к людям. Мы все выстраиваемся чуть выше за его спиной.

— Сегодня мы отмечаем праздник Цветения, — говорит он.

Его голос звучит спокойно, но разносится по площади так ясно, словно он говорит прямо рядом с каждым.