— Просить тебя не переживать — тупо и странно, — с горькой усмешкой сказал он, внимательно глядя мне в глаза. — Поэтому если тебе нужно — плачь. Если нужно — кричи. Делай все, что твоей душе угодно. — Он сделал небольшую паузу и мягко сжал мои пальцы. — Можешь даже что-нибудь разбить, — едва заметно улыбнулся Макс. — Не держи в себе ничего. Как врач скажу — это вредно. А как твой… мужчина… — Он чуть запнулся на этом слове, будто сам до конца еще не привык его произносить. — Я буду рядом. И поддержу тебя. Одна ты не останешься.

Его слова попали прямо в сердце. Так просто. Без пафоса. Без громких обещаний. Но именно сейчас они были нужны мне больше всего.

Грудь болезненно сдавило, а к глазам снова подступили слезы. Я резко подалась вперед и буквально юркнула в его объятия, пряча лицо у него на груди.

Макс сразу обнял меня в ответ. Крепко. Бережно. И на это короткое мгновение мне действительно стало легче. Будто часть той боли, что разрывала меня изнутри, он просто забрал себе.

— Спасибо… — прошептала я едва слышно.

Макс медленно провел ладонью по моей спине, успокаивающе поглаживая через ткань свитера. Его объятия были теплыми, крепкими и удивительно надежными. Рядом с ним становилось чуть легче дышать. Совсем немного… но сейчас и этого хватало, чтобы не развалиться окончательно.

— Пойдем, — тихо сказал он. — Я покажу тебе комнату. Тебе нужно отдохнуть.

Я лишь молча кивнула.

Макс не выпускал моей руки, пока мы поднимались по широкой лестнице на второй этаж. Дом был невероятно красивым. Светлый, просторный, дорогой… но при этом в нем не чувствовалось чего-то холодного или неживого, как в музеях богатых людей. Здесь было уютно. Очень.

Под ногами мягко пружинил светлый ковер, стены украшали минималистичные картины в теплых оттенках, а вдоль коридора стояли высокие растения в дизайнерских кашпо. Большие окна открывали вид на заснеженный двор. Снаружи медленно падал снег и от этого вся территория казалась какой-то сказочной.

Макс остановился возле одной из дверей и открыл ее передо мной.

— Это будет твоя комната.

Я осторожно вошла внутрь… и невольно замерла.

Комната была огромной.

Теплый свет от настенных ламп мягко рассеивался по помещению, делая его особенно уютным. Большая кровать с высоким мягким изголовьем стояла у стены, застеленная светлым постельным бельем и пушистым пледом цвета топленого молока. Напротив — камин. Настоящий. В нем тихо потрескивали дрова, разбрасывая по комнате золотистые отблески.

У окна стояло большое кресло с меховой накидкой, рядом — маленький стеклянный столик. Белоснежные шторы мягкими волнами спадали до самого пола. А за панорамными окнами кружил снег.

Все выглядело настолько красиво и спокойно, что у меня внутри болезненно сжалось сердце.

— Макс… — тихо выдохнула я. — Это слишком.

— Для тебя — нет, — спокойно ответил он.

Я повернулась к нему. Он стоял, облокотившись плечом о дверной косяк, и внимательно наблюдал за мной. Без давления. Без ожиданий. Просто рядом.

— Если тебе будет некомфортно здесь одной, — начал он мягко, — моя спальня дальше по коридору. Но я не собираюсь ни на чем настаивать, Алиса. — Он сделал небольшую паузу. — Пока ты сама этого не захочешь, мы будем спать отдельно.

От его слов внутри стало так тепло… что я едва снова не расплакалась. Потому что после всего случившегося мне сейчас особенно остро была нужна именно эта осторожность. Это уважение к моим чувствам.

— Спасибо, — снова прошептала я.

Макс подошел ближе.

— Ты голодна? Я могу приготовить что-нибудь. Или заказать. Что угодно.

Я отрицательно покачала головой.

— Не хочу… вообще аппетита нет.

Он понимающе кивнул.

— Хорошо. Тогда хотя бы чай позже выпьешь.

Я слабо улыбнулась. Макс осторожно убрал за ухо выбившуюся прядь моих волос и коснулся губами моего лба. Нежно. Почти невесомо.

— Моя, постарайся немного отдохнуть, — тихо сказал он. — Я рядом. Если что-то понадобится — сразу зови меня.

Я кивнула.

Он еще несколько секунд смотрел на меня так, словно не хотел оставлять одну… а потом все же медленно вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

И стоило мне остаться одной… Как все внутри рухнуло. Тишина комнаты буквально придавила меня к полу. До этого рядом был Макс, его голос, руки, тепло… а теперь снова только я и мои мысли.

Я медленно села на край кровати, сжимая пальцами мягкое покрывало. Бабушки больше нет. Эта мысль наконец ударила по-настоящему.

Не завтра. Не потом. Не страшный сон.

Она умерла.

Из груди вырвался рваный всхлип. Я резко закрыла рот ладонью, словно пытаясь удержать звук, но слезы уже катились по щекам одна за другой.

Перед глазами вспыхивали воспоминания… Как бабушка ругала меня за бардак. Как поправляла мне шарф зимой. Как ворчала из-за моей любви к поздним прогулкам. Как готовила по утрам. Как смеялась…

Я согнулась пополам, закрывая лицо руками.

— Ба… — сорвалось с губ дрожащим шепотом.

Комната расплывалась перед глазами от слез. Воздуха снова не хватало. И в этот момент я впервые по-настоящему осознала… ее больше нет.

Макс.