Алиса.

Утро началось совершенно обычно.

Я проснулась, лениво потянулась под теплым одеялом и первым делом взяла телефон. Экран сразу загорелся сообщениями от Макса. От одного только его имени внутри стало чуть теплее.

Я невольно улыбнулась. Хотела уже открыть клавиатуру и ответить ему что-нибудь колкое, но вдруг замерла.

Тишина.

Странная. Давящая.

Я нахмурилась и прислушалась.

На часах почти девять утра. В это время бабушка обычно уже вовсю хозяйничала на кухне: гремела кастрюлями, слушала старое радио и тихонько подпевала каким-нибудь советским песням. Иногда пахло свежими сырниками, иногда блинами или кашей. И так было всегда.

Каждое утро сколько я себя помню. Но сейчас… ничего. Ни звука. По спине пробежал неприятный холодок.

Я медленно поднялась с постели, накинула теплую кофту и вышла из комнаты. В квартире стояла непривычная, почти звенящая тишина. На кухне пусто. Чайник холодный. Радио выключено.

Я перевела взгляд на дверь бабушкиной комнаты. Закрыта. Сердце вдруг забилось быстрее.

— Бабуль?.. — тихо позвала я, подходя ближе.

Ответа не было.

Я осторожно толкнула дверь и заглянула внутрь. В комнате царил полумрак — плотные шторы почти не пропускали зимний свет. Бабушка лежала на кровати в той же позе, в которой я видела ее ночью. Казалось, она просто спит.

Я выдохнула. Значит, все нормально. Просто устала после вчерашнего разговора. Но уже через секунду что-то внутри меня болезненно сжалось.

Цвет лица. Слишком бледный. Неживой.

— Бабушка?..

Я подошла ближе. Медленно. Осторожно. Будто боялась того, что могу увидеть. Ее грудная клетка не поднималась.

Совсем.

— Ба…

Мои пальцы дрожали, когда я коснулась ее руки в поисках пульса. Холодная. Каменная. Пульса нет.

Мир будто рухнул в одну секунду.

Я резко отшатнулась назад, едва удержавшись на ногах. В ушах зазвенело, дыхание сбилось, а слезы сами хлынули по щекам горячим потоком.

— Бабуль… — всхлипнула я, закрывая рот ладонью. — Ну ты чего… открой глаза… пожалуйста…

Но она не открыла. Комната вдруг стала чужой. Страшной. Пустой. Я не помню, как вышла оттуда. Ноги были ватными, руки тряслись так сильно, что даже стена в качестве опоры казалась бесполезной. В голове шумело. Мысли путались.

Скорая.

Нужно вызвать скорую.

Я вернулась в свою комнату, схватила телефон и снова увидела сообщения от Макса. Даже не думая, нажала на вызов.

Он ответил почти сразу.

— Алиса?

И только услышав его голос, я окончательно сломалась.

— Макс… — выдавила сквозь слезы. — Бабушка умерла…

На том конце повисла тяжелая тишина. А потом его голос. Резкий. Собранный.

— Буду через пять минут.

Я даже не успела сказать ему номер квартиры и этаж — связь оборвалась. А дальше все было как в тумане…

Я медленно сползла по стене на пол. Колени подогнулись сами собой, будто тело просто перестало меня держать. И вдруг пришло странное осознание — я ничего не чувствую.

Вообще ничего. Ни боли. Ни паники. Ни истерики. Будто кто-то внутри меня нажал паузу на все эмоции сразу.

Я сидела на холодном полу, смотрела в одну точку и даже собственное дыхание почти не слышала. В ушах стоял глухой шум, а мысли превратились в вязкую кашу.

Это неправда.

Не может быть правдой.

— Малыш!

В следующую секунду передо мной оказался Макс. Я даже не услышала, как открылась входная дверь и как он вошел в квартиру. Он опустился рядом со мной на колени и тут же притянул к себе, крепко обнимая.

Только тогда меня прорвало.

— Она умерла… — прошептала я дрожащими губами, вцепившись пальцами в его куртку. — Макс… она умерла…

— Тш-ш-ш… — тихо выдохнул он мне в макушку, крепче прижимая к себе. — Я здесь. Слышишь? Я рядом.

Его голос был низким, спокойным. Уверенным. Тем самым голосом врача, который привык держать контроль даже в самых страшных ситуациях.

Но я чувствовала, как напряжено его тело. Как сильно он сжимает челюсть.

— Я не понимаю… — всхлипнула я. — Вчера она говорила со мной… а сегодня… сегодня…

Слова ломались. Горло сдавливало так сильно, что дышать становилось больно. Болезненный ком в глотке резал.

Макс осторожно взял мое лицо в ладони, заставляя посмотреть на него.

— Алиса, послушай меня внимательно, — мягко сказал он. — Сейчас тебе нельзя оставаться одной со своими мыслями. Хорошо? Дыши. Медленно. Вместе со мной.

Я смотрела на него сквозь пелену слез и пыталась сделать вдох.

— Вот так… умница… еще раз.

Он большим пальцем аккуратно стер слезу с моей щеки.

— Это не твоя вина, слышишь? Ты ничего не могла сделать.

И почему-то именно эти слова ударили сильнее всего. Я зажмурилась и снова прижалась к нему, пытаясь спрятаться от происходящего в его объятиях.