Карлос быстро распределил фронт работ:

— Кира, ты — магнитики. А ты, — он ткнул в меня пальцем, — Скинь телеги, коробки распакуй и на полку.

— Принято, босс, — фыркнул я.

Мы выкатили из склада две огромные телеги, грохнули коробки на пол и начали выставлять товар. Я воткнула наушники — музыка в голове всегда превращает рутину в что-то терпимое, почти приятное.

Работа понеслась привычным ритмом. Ночная смена — она всегда особенная: магазин наполовину пустой, лампы гудят тихо, воздух будто гуще обычного, а мы с Кирой и Карлосом — как маленькая команда выживших после апокалипсиса.

Я возилась с коробками сувениров. Внутри лежали новые домики из керамики, брелоки и пара ароматных свечей. Я взяла один домик — крошечный, с аккуратной прорисованной крышей — и поставила на полку.

Потом отошла, посмотрела… и пододвинула чуть-чуть влево.

Ну так ведь лучше.

— Алиса, ты будто выставку делаешь, — проворчала Кира, проталкивая телегу с магнитиками. — Эти домики всё равно никто не купит.

— Купят, — сказала я, приклеивая ценник ровно-ровно. — Люди любят милые вещи.

— Люди любят скидки, — возразила она. — А милое — если бонусом достанется.

Я фыркнула. Карлос тут как тут, как всегда, с широкой улыбкой:

— Девчонки, не ругайтесь, у меня желудок слабый.

— Ты сам тут главная истеричка, — заметила Кира. — Твой желудок нас всех переживёт.

— Я — тонкая, ранимая натура, — он показательно приложил руку к груди. — Берегите меня.

Я засмеялась — тихо, но от души.

Мне нравились такие моменты. Мы трое — разные, но ночью становились почти семьёй.

Я продолжила раскладывать свечи. Аккуратно брала каждую баночку, поворачивала чуть к свету, проверяла, чтобы наклейка была впереди. Ценники приклеивала ровно, чтобы не косили глаз.

Это успокаивало. Движения — простые, понятные. И результат сразу видно: вот было хаос, а теперь аккуратная, красивая полка.

Карлос тем временем жаловался:

— Девочки, я вам говорю, жизнь сложная штука.

Я притворно кивнула, стараясь не закатывать глаза.

Мы работали дальше, болтая о всякой ерунде: кто что ел, кто что смотрел, как Кира вчера едва не упала, таская швабру.

Я улыбалась. Несмотря на усталость, я любила эти ночи. Здесь было спокойно, предсказуемо… и по-своему уютно. Постепенно смена подходила к концу. Магазин становился тише, будто выдыхал вместе с нами. Мы убрали лишние телеги обратно на склад, пустой картон аккуратно сложили в пустую телегу, и Карлос выкатил ее на улицу.

Я устала выдохнула, когда мы вернулись в зал после очередного перекура. А еще мы так замотались, что я даже забыла про обед. Бабушкины беляши! Черт. Я убрала их в холодильник, все равно ночью опять приду, тогда точно пообедаю.

Карлос объявил:

— Так, птенчики, десять минут — и идём отдыхать.

— Наконец-то, — простонала Кира.

Я прошла в раздевалку, сменила рабочую футболку на свою родную, аккуратно сложила ее и поправила волосы. Устала, но чувствовала приятную лёгкость — как после бега трусцой.

Мы погасили часть света, закрыли подсобку. Карлос отщёлкнул замок на входе:

— Всё, ночь победили!

Я натянула капюшон, вдохнула прохладный воздух и улыбнулась ребятам:

— До вечера.

И вышла в ранний рассвет — тихий, спокойный, почти безлюдный.

Домой хотелось отчаянно. Душ, тёплый чай с лимоном и кровать — звучало как рай.

Макс.

Тяжёлые дни наконец-то отползли в прошлое, оставив после себя приятную усталость и хрустящий холод за окнами клиники. Я проводил Авериных до дверей — семейство, которое умудряется одновременно сводить меня с ума и приносить половину прибыли клинике.

Закрыв за ними дверь, я вернулся в свой кабинет. И, как всегда, внутри всё было идеально. Каждая ручка, каждый документ, каждая папка — всё на своих местах, будто я сам превратился в линейку и вымерял расстояние до миллиметра.

Порядок был моей тихой навязчивостью. Единственное, что удерживает голову от взрыва.

Я рухнул на свой диван, вытянул ноги и прикрыл глаза. Оно само случилось — короткий провал, как будто меня утащила глубина. Разбудил, как всегда, неуместно бодрый Райан.

— Доброе утро, — просунул голову в кабинет.

— Доброе… — пробурчал я, потирая глаза.

Он замер на пороге, изучая меня, как будто боялся, что я сейчас кого-то прибью.

— Макс, езжай домой, — сказал он осторожно. — Ты тут уже сколько?

— До хрена, — честно ответил я.

Встал, потянулся, снял халат и аккуратно повесил его в шкаф — ровно, чтобы плечики лежали правильно. Райан следил за каждым моим движением, как щенок, который ждет, что ему кинут палку.

— Ладно, — взял портфель со стола. — Я поехал. Если кто-то умрёт — поднимайте остальных врачей. Мне не звонить.

Он моргнул.