Она несколько секунд просто смотрела на меня. А потом вдруг прошептала:

— Я теперь совсем одна?

Удар под дых. Я осторожно взял ее ладони в свои и крепко сжал.

— Нет, — твердо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Больше нет.

Я никогда не брошу тебя.

— Твои люди уже закончили? — устало спросила она.

— Да, они всё оформили и проконтролируют дальше все. Тебе сейчас не нужно об этом думать.

Она медленно кивнула, будто слова доходили до нее с трудом.

— Я соберу тебе вещи на первое время, хорошо?

— Угу…

Я поднялся и открыл шкаф. В комнате всё еще витал ее запах — легкий, теплый, с нотками ванили и чего-то цветочного. Живой. Домашний.

Сердце болезненно кольнуло от мысли, что еще вчера здесь была ее бабушка.

Я доставал вещи аккуратно, складывая их в дорожную сумку. Свитера. Домашние футболки. Зарядка для телефона. Косметичка. Любимая кружка с каким-то смешным котом — ее я тоже зачем-то положил.

Потому что хотел, чтобы у нее рядом было хоть что-то свое. Алиса молча наблюдала за мной.

— Не смотри так, — попытался мягко улыбнуться я. — Я врач, а не профессиональный упаковщик чемоданов. Если что-то забуду — не ругайся.

На ее губах появилась едва заметная тень улыбки. И Господи… даже сейчас она была невероятной.

Я застегнул сумку и подошел к ней.

— Готова?

Она глубоко вдохнула, оглянулась по комнате и вдруг замерла взглядом на фотографии в рамке.

Я понял всё без слов. Подошел ближе и осторожно коснулся ее плеча.

— Солнышко…

Она резко прижалась ко мне, спрятав лицо у меня на груди.

— Я осталась одна, Макс…

Эти слова ударили сильнее любого удара. Я крепче обнял ее, прижимая к себе.

— Нет, — тихо сказал ей в макушку. — Больше нет.

Она всхлипнула, а я прикрыл глаза, чувствуя, как внутри поднимается почти звериная потребность защитить ее от всего мира.

От боли.

От Теней.

От правды, которая вот-вот рухнет ей на голову.

Я осторожно поцеловал ее в висок.

— Я рядом. Слышишь? Теперь всегда рядом.

Она ничего не ответила. Только сильнее сжала пальцами ткань моего свитера. Она медленно отстранилась, взяла джинсы, висящие на стуле, натянула, не торопясь и неспеша вышла из комнаты.

Спустя несколько минут я помог ей надеть пуховик, сам оделся и взял сумку.

Когда мы вышли из квартиры, Алиса вдруг остановилась у двери. Долго смотрела на нее.

Слишком долго.

Я понимал, что сейчас творится у нее внутри. Эта квартира была ее домом. Единственным местом, где она чувствовала себя в безопасности.

А теперь всё изменилось. Я мягко переплел наши пальцы.

— Пойдем.

Она кивнула.

Мы медленно спустились вниз. На улице было морозно. Воздух обжигал легкие, а снег тихо скрипел под ногами. Небо затянуло тяжелыми серыми облаками.

Я открыл перед ней дверь Гелендвагена и помог сесть. Только когда сам сел за руль, заметил, как Алиса дрожит.

Я тут же включил подогрев сидений и печку сильнее.

— Тебе плохо? — нахмурился я.

— Нет… просто всё как будто не по-настоящему.

Я понимающе кивнул.

— Это шок. Так бывает.

Она смотрела в окно невидящим взглядом.

— Макс…

— М?

— А если бы я вчера осталась с ней подольше… что-то изменилось бы?

Вот он. Самый страшный вопрос. Я крепче сжал руль.

— Нет, солнышко, — мягко ответил я. — Не изменилось бы.

— Откуда ты знаешь?

Потому что я врач. Потому что видел ее цвет кожи. Потому что понял всё почти сразу.

Но вслух я сказал иначе.

— Потому что иногда мы просто не можем ничего изменить. Как бы сильно ни хотели.

Алиса отвернулась к окну, а я бросил на нее быстрый взгляд. Беззащитная. Разбитая. И все равно пытающаяся держаться.

У меня внутри все рвало от желания забрать ее боль себе. Я протянул руку и осторожно накрыл ее ладонь своей.

— Сегодня тебе не нужно быть сильной, хорошо? Я справлюсь за нас двоих.

Алиса.

Ехали мы почти всю дорогу молча. В салоне тихо играла какая-то спокойная музыка, а за окнами медленно тянулся зимний город. Я была непривычно спокойна из-за успокоительного, и меня это даже радовало. Мне страшно снова чувствовать… Страшно снова провалиться в ту боль, что накрывала волнами.

У меня больше нет родных.

Эта мысль никак не укладывалась в голове. Будто кто-то просто взял и вырвал кусок моей жизни. Я не могла принять это. Не могла принять смерть бабушки. Еще вчера она разговаривала со мной, ворчала, смотрела своим строгим взглядом… а сегодня ее нет.

Покинув черту города, мы выехали на ровную трассу. Город остался позади, уступая место сплошной зимней дороге. Снег по обочинам серебрился под солнцем, а где-то вдали виднелись высокие ели.

— Ты живешь не в городе? — спросила я, повернув голову к Максу.

Он одной рукой держал руль, второй лениво постукивал пальцами по кожаной обивке.