— Еще какая молодец, — улыбается тот. — Похоже, тебе вообще не нужно ничего, чтобы быть лучшей в городе! Никакие планы или артефакты. Ты лучшая сама по себе.

Мои щеки сами по себе разгораются. Чертовски приятно знать, что у тебя действительно есть талант, а не просто везение и хорошая диверсионная команда. И все-таки остается один вопрос, который не позволяет мне бездумно радоваться триумфу.

— А где Шикси? — взволнованно спрашиваю я.

— Не знаю, — пожимает плечами тот. — Я не видел его с тех пор, как оставлял тут, с тобой.

— Зато я знаю, — доносится до нас голос эльфа, и в палатку входит Ар-Фэйниэль, неся на руках моего ящера.

— Позволите? — обращается Ар-Фэйниэль к Тони, слегка кивая на дверь, то есть тряпочку, которая служит дверью.

Волк внимательно смотрит на меня, застыв на мгновение, но потом все-таки кивает и послушно выходит из шатра, позволяя остаться нам наедине. Он все знает, понял все уже давно, просто надеялся на что-то, сам не до конца зная на что именно. Но звериное чутье не ошибается, оно чувствует, что между нами нет такой же связи, что незримо присутствует между мной и Адэртадом. Присутствует несмотря ни на что.

Эльф делает движение рукой, позволяя Шикси ловко спрыгнуть с него.

— Почему мой питомец у вас? — непонимающе спрашиваю я.

— Я нашел его рядом с палаткой, в которой хранились ингредиенты для соревнования, — отвечает тот. — Кажется, вы дали ему кое-какое задание, не вписывающееся в рамки закона, — улыбается он. — Но я пояснил ему, что можно помочь вам и по-другому.

— И что, вы теперь отправите меня в тюрьму? — спрашиваю я с легким вызовом.

— Ну… учитывая, что вы не затевали ничего слишком дурного, а Шикси оказал мне неоценимую услугу… — инспектор делает ко мне несколько шагов. — Я думаю, что мы обойдемся простым наказанием.

— Наказанием? — уточняю я нетвердо, ведь дыхание тут же становится смятенным и хаотичным. — Каким еще наказанием?

Эльф подходит еще ближе, обхватывая меня сильными руками.

— Я придумаю его чуть позже, — говорит он, склоняясь ко мне.

И его жаркие требовательные губы накрывают мои, прекращая все вопросы, которые рвутся наружу. Поцелуй получается страстным, но немного сумбурным. Волнение, смятение, полное непонимание происходящего, все это не слишком потворствует тому, чтобы расслабиться и просто отдаться нахлынувшим чувствам.

— Что все это значит? — наконец прорывает меня, когда эльф отпускает из своего плена, слегка отступая назад.

— Что именно? — спрашивает тот, коварно улыбаясь.

— Да все! — обвожу я руками по кругу. — Все это!

— Только то, что мы наконец-то раскрыли это странное дело.

— Мы? — уточняю я.

— Именно, мы, — подтверждает тот. — Я, маленький элементаль и моя невыносимая фея.

— Моя? — переспрашиваю я недоуменно.

— Моя, — подтверждает тот, снова сжимая мое тело в объятиях.

— Но, может быть, я вовсе не согласна принадлежать такому раздражающему субъекту, как вы! — восклицаю я наигранно недовольно.

— У вас нет выбора, — отвечает тот, и его губы изгибает довольная усмешка. — Для всех вы еще под подозрением. Так что, если вы все-таки не хотите оказаться в тюрьме, вам придется делать все, что я говорю.

— Прямо-таки — все? — спрашиваю я, ощущая, как в теле поднимается неконтролируемая волна жара.

— Абсолютно все, — говорит он, слегка подхватывая меня на руки. — И начнем мы, пожалуй, как раз с наказания…

Сладко потягиваюсь, пробуждаясь ото сна и тут же понимаю, что в комнате я вовсе не одна. На моем боку премило покоится чья-то рука, обхватывая меня, как свою собственность, а макушку опаляет горячее дыхание.

Я осторожно поворачиваюсь, упираясь в идеально сложенное тело перед собой.

Оголенная грудь Адэртада со всеми этими буграми мышц под словно натянутой на них кожей, мерно движется, спокойно и ровно. Его умиротворенное лицо прекрасно как никогда, ведь на нем нет ни единого намека ни на усмешку, ни на показную суровость. Ну что за прелесть! Даже на себя не похож.

В голове тут же всплывают события вчерашней ночи, мгновенно распространяя по телу волну неконтролируемого желания с легким оттенком стыда. Не приснилось же мне все это, в самом деле? Не думала, что наказания могут быть настолько… хм… приятными.

«Моя фея… — шептали его губы, когда он врывался в меня снова и снова. — Моя Эйн»…

Эйн… кажется, впервые он назвал меня по имени… Это слово в антураже его низкого тембра ласкает слух. Никто еще не обращался ко мне столь будоражащим тоном. Это одновременно возносит на небеса и рождает внутри что-то низменное. Мне хочется, чтобы он повторял его снова и снова. Так же, как и обладал мной. Дико, безудержно, страстно. Так, как это было вчера. Изливая все затаенное, сдерживаемое, невысказанное и недополученное.