Оборотень только пожимает плечами, показывая, что ничего такого не собирался. Вообще, Тони никогда не был из тех, кто лезет в чужую жизнь. Оттого я его и люблю. Люблю… хм… странное слово… Мне кажется, я уже совершенно перестаю понимать его изначальный смысл…

Поднимаю затуманенные глаза на волка, внимательно разглядывая его черты. Мужественен, сексуален, хорош собой. А еще добряк каких мало, что ж тебе еще надо, Аня? Какого дьявола ты смотришь совершенно не туда⁈

Эх, девчонки! Вечно нас тянет к каким-то говнюкам с манией величия и нестабильным поведением! Пора с этим завязывать, честное слово!

Волк отвечает мне немного непонимающим взглядом. Он парень классный, но все-таки, стоит признать, тугодум. Эх, Адэртад бы сразу просек что к чему… Так, не сравнивать с этим засранцем, кидающим девушек после страстной ночи любви, не сравнивать! К тому же вовсе эльф не так уж и хорош! Эх, если бы…

Я уже было открываю рот, чтобы как-то облачить свои мысли в словесную форму, и донести посыл чутка поточнее, но Тони вдруг совершенно неуместно выпаливает.

— Смотри, что у меня есть!

Он лезет куда-то в закрома и достает немного замызганный сверток. Выглядит не слишком презентабельно, но я девочка не из брезгливых.

— Ого! — восклицаю я изумленно, раскрывая помятую и потрепанную ткань. — Неужели это осмий? Где ты его достал⁈

Осмий — редчайший металл. И найти его на черном рынке очень трудно. Оттого стоит он ну просто космически дорого.

— Ну, так я ж один из лучших поставщиков Кэлэрдайна… — несколько туманно и немного хвастливо отзывается тот, приглаживая пятерней непослушные темные локоны.

Это утверждение, конечно, слегка приукрашено, однако Тони и правда иногда может раздобыть что-нибудь эдакое.

— Вот, принес сперва тебе, — говорит он с видом импозантного поклонника, презентующего шикарный букет цветов. — Моему любимому покупателю!

— Это ты молодец, — отзываюсь я, расплываясь в пьяной улыбке. Чертовски приятно, что из всех своих клиентов, он первым делом сначала идет ко мне. — И сколько ты за него хочешь?

Со всем происходящим не скажу, что дела в лавке в последнее время идут слишком уж бойко, так что лишней наличности у меня, к сожалению, нет.

— Ну а что, если, предположим, денег мне не надо? — максимально двусмысленно отвечает тот, придвигаясь ко мне на расстояние, которое не свойственно простым деловым партнерам.

Ага! Так и знала, что он захочет продолжить начатое! Что ж, я как раз раздумывала над тем, чтобы дать ему шанс… Да и состояние мое сейчас благоволит к экспериментам.

— Ну, а чего ж ты хочешь? — заинтересованно интересуюсь я, со своей стороны тоже делая к нему легкий шаг.

Конечною, я прекрасно понимаю, чего он хочет, но приличные девушки должны делать вид, что о таком ни слуху, ни духу. А я, вроде, приличная девушка. Или нет?..

Пары коктейля в моем рассудке делают этот момент чуть более интересным, чем есть на самом деле. Мне даже кажется, что пахнет волк сегодня как-то по-особенному мужественно.

— Я ведь, кажется, уже говорил вам, чтобы вы убрали лапы от мисс Незабудки⁈ — совершенно не вовремя прерывает нас недовольный голос, раздающийся прямо у самой двери.

Мать твою, Адэртад! Ну и что за талант появляться в самый неподходящий момент?

Стоит в проеме, красивый, суровый и холодный, как будто только что из морозилки. Того и гляди по стенам изморозь пойдет.

Тони тут же ощетинивается, вставая в ту самую вызывающую позу. По всему его виду очевидно, что он готов броситься в бой в эту же секунду, не раздумывая. В противовес эльфу так и пышет огнем. Не волк, а самый что ни на есть дракон.

— Какое вам дело до того, где находятся мои лапы? — спрашивает он с вызовом, однако достаточно сдержано по сравнению с другими представителями мохнатых.

— Самое что ни на есть прямое, — отвечает Ар-Фэйниэль, обжигая ледяным спокойствием, резко контрастирующим с живой реакцией оборотня. — Эта женщина моя.

Моя! Фыркаю я, закатывая глаза. Моя?!! Постойте, он и правда сказал — моя⁈

От такого признания все мое коктейльное наваждение как рукой снимает, возвращая рассудку отвратительную трезвость. Только пониманию ситуации это никак не помогает.

— Что, значит — моя? — интересуется волк.

Вот именно! Я тоже хотела бы раскрыть эту тему поподробнее.

— То и значит — моя, — говорит инспектор внешне спокойно, однако рука сама перемещается поближе к поясу, на котором стражи закона Кэлэрдайна вовсе не дубинки носят.

— Мне казалось, древний закон принадлежности уже сто лет как отменили, — злобно хмыкает волк.

— Закон принадлежности отменили, но закон этики все еще действует, — Арт-Фэйниэль делает к нам медленный шаг. — Незабудка и я — любовники, понимаете, что это значит?

Любовники! Боже, как высокопарно! Хотя это, конечно, гораздо лучше, чем если бы он сказал «трёхаемся помаленьку, когда представляется случай».