Я знаю, что это очень грубо, но с другой стороны — незнакомый мужчина, которому я очень неаккуратно помяла машину, не обязан быть милосердным. Учитывая то, что Великан смотрит на меня как на бестолковую мажорку, он высказался еще и довольно корректно.

Так что, просто пожимаю плечами и снова смотрю за окно — кажется, погода решила устроить нам местный апокалипсис.

— Спасибо, что не слушал, — нарушаю затянувшееся молчание.

Боковым зрением замечаю, что он кивает, даже не подумав оторваться от телефона.

— Кому ты все время пишешь? — Его увлеченность виртуальным собеседником — это как пенопластом по стеклу моих воспоминаний. — Если это девушка, советую не сильно залипать — виртуальные собеседники могут оказаться теми еще… подберезовиками.

Он медленно поднимает взгляд в мою сторону.

Глаза такие синие, что подмывает спросить, зачем он носит контактные линзы — не помню, чтобы встречала живого человека с настолько пронзительной синевой.

— Я не завожу виртуальные романы, принцесска, потому что у меня нет на это времени.

— А по машине и не скажешь, — вырывается у меня, и я тут же судорожно сжимаю губы.

Совсем не то хотела сказать.

Хотя нет, конечно, именно это и хотела, потому что во мне скопилась желчь разочарования. Боль я немного слила, нажаловалась своему «случайному попутчику», а что делать с разочарованием?

— А по твоей машине не скажешь, что такая смелая, — широко, как злой котяра, улыбается Стас.

Потом все-таки откладывает телефон, закидывает ногу на ногу так, чтобы подмахивать носком кроссовка, и уже без стеснения, нагло начинает меня рассматривать.

Моментально чувствую себя голой, и только железная выдержка не дает вскрыть волнение, и обхватить себя за плечи.

Я отвыкла от мужского внимания.

Два года я вспахивала карьерное поле, не замечая, что одновременно закапываю свое либидо. Стыдно сказать, но даже купленный в порыве какого-то угара вибратор брала в руки всего пару раз. Не потому что ханжа. Просто… я как-то забыла, что женщина.

— И так, Отвертка, давай поговорим о тебе.

— Не помню, чтобы соглашалась на порку, — нервно огрызаюсь я.

Вообще, собственного, какого черта?!

Уже можно встать, поблагодарить за все, оставить деньги на столе и просто уйти.

Но… не хочу.

Интересно, какое впечатление я произвожу со стороны на молодого крутого Великана.

— Пока ты не начал, — протягиваю ему свой телефон, — запиши номер.

Я жду вполне логичный вопрос: «Зачем?».

Но Стас молча берет телефон, снова поглядывает на меня, что-то нажимает, смахивает. У нас «яблоки» одинаковой последней модели, так что он точно знает, как обращаться с моим телефоном. И если я ничего не путаю, он как раз роется в моих фотографиях. Это очень нагло, н вряд ли перевешивает мое требование оставить свой номер. Кроме того, у меня там всего пара селфи, так что…

— Отличная грудь, Отвертка.

Великан прищелкивает языком, и я ошарашенно открываю рот. Стас тут же наводит на меня телефон и делает пару снимков. Быстро коннектит наши телефоны, сбрасывает туда фотографии. Потом делает пару селфи на мой, забивает свой номер, набирает себя и тоже заносит мои контакты в память своего телефона.

Я наблюдаю за всем этим, словно подмастерье за работой Страдивари.

Конечно, никаких, как сейчас модно говорить, «нюдсов» у меня в телефоне нет и быть не может — последний раз, когда я делала пикантные селфи был почти два с половиной года назад. Я делала те фото для Призрака и потом долго ругала себя за то, что поддалась на его уговоры.

Но слова Стаса застают меня врасплох, поэтому на тех моих фото, что он успел сделать, у меня, наверное, очень глупый рыбий вид. Но не бросаться же на него с кулаками и обвинениями. Он и так думает, что я неуравновешенная, взбалмошная, капризная папина дурочка.

— Хотел твою человеческую фотку, а не вот то дерьмо, что у тебя в телефоне, — объясняет он, и смеется, разглядывая мои селфи теперь уже у него в «яблоке».

— Это… — забираю телефон, все еще в шоке от случившегося, — очень изящный комплимент.

— А ты всегда так интересно разговариваешь? Типа, воспитанная, с манерами и все такое?

— Только когда нужно понижать градус хамства собеседника.

Мне все время хочется себя одернуть, напомнить, что на самом деле я взрослая женщина, наученная жизнь и бизнесом, что разговаривать спокойно и вежливо нужно даже с такими, как Бакаев. Но почему-то этому Бэдбою хочется грубить. Он словно нашел мою самую нервную струну и все время нарочно за нее дергает, потешаясь над тем, как у трупика моего спокойствия то и дело дергаются задние лапки.

— И так, Отвертка, зачем тебе мой номер? Хочешь сменить любовника? Я не против. Шикарная женщина, — уже совсем откровенно таращиться на мою грудь под спортивной кофтой, — не дурак же я отказываться.