– Так почему тогда ты не разводишься?

– Он не дает.

– Расскажи с самого начала. – прошу, и Злобина тяжело вздыхает.

– Когда ты уехал, у меня наступила чёрная полоса: беременность, смерть родителей, – всё это навалилось скопом. Начиналась практика, хорошо, что отец успел договориться, что я буду проходить ее в его отделе. Деньги, которые ты отправил мне на аборт, я хотела потратить на похороны, но этого было мало. Тогда я не понимала, как выживу вообще.

– Я ничего не отправлял, – рычу сквозь зубы.

– Хорошо, пусть не ты. И всё равно их не хватило. – со вздохом продолжает Злобина. – У родителей были какие-то накопления, но нужно было вступать в наследство, чтобы их получить. Меня тогда очень сильно спас начальник отдела, в котором работал отец. Он взял организацию похорон на себя и заверил меня, что я спокойно буду проходить практику, а после учебы он устроит меня к ним в отдел.

– Подожди, это что – был Микулин? – медленно доходит до меня.

– Он самый, – усмехается Жанна. – Тогда я не знала, что с моим отцом у них было противостояние. Папа сажал преступников, а этот уже тогда был одним из них и подмял большинство сотрудников под себя. Когда я пришла к ним на практику, то мне доверили дело насильника. Его собирались оправдать, потому что не хватало улик, и тогда я подделала документы.

– Блядь, Жанна, – зло выдыхаю и прижимаю её крепче. – Это же подстава чистой воды. Как ты не поняла?

– А что ты хотел? Я была молодая, впечатлительная, жаждала справедливости, еще и гормоны шалили! – возмущается она. – Микулин меня спалил, орал, что это подсудное дело. Я рыдала, рассказала про беременность. Он пожалел меня и попросил об услуге.

– Подделать какие-то ещё документы? – ухмыляюсь.

– И это тоже, – вздыхает Злобина. – А ещё выйти замуж. Ему было нужна семья, чтобы подняться выше по карьерной лестнице и дальше – к власти. При этом, он не планировал заводить детей, а я со своей беременностью была как нельзя кстати. Мне некуда было деваться. Родить в тюрьме, поставить клеймо на чести отца или быть фиктивной женой для амбициозного мудака – конечно же, я выбрала второе. Да и не понимала я тогда, что Микулин – паук. Мне просто нужно было выжить! И в тот момент я была ему очень благодарна. Потому что заботы о моём содержании он полностью взял на себя. Единственное, до чего я додумалась – поставить условие, что роспись будет после родов. Его это устроило. Официально я вышла замуж за него как мать-одиночка, но его связи позволили мне скрыть беременность и пресечь слухи в академии. У Дианы была няня. Я спокойно доучилась, потом работала у него в отделе. Начала понимать кухню изнутри, начала подкладывать соломки, когда он требовал от меня плясать под его дудку. Потом улучшила момент и перевелась в другой отдел. Он был в бешенстве и угрожал, что отправит меня в тюрьму, ведь он готовил для меня место повыше, а я – неблагодарная тварь. Только у меня уже на тот момент тоже было чем его шантажировать, и он отстал, оставив единственное условие – официально мы семья. Вот так и живём: он держит руку у меня на шее, а я – у него на яйцах.

Усмехаюсь. В этом вся Злобина.

– Почему он до сих пор заинтересован в тебе как жене? – глажу ее волосы.

– Я не знаю, – тихо отзывается Жанна. – Я всё ждала, когда он женится на ком-то ещё, но, видимо, его всё устраивает.

– А ты ни разу не пыталась с ним поговорить?

– Пыталась, – вздыхает Жанна. – Но безрезультатно.

– Так просто разведись, в чем проблема? – смотрю на неё. – Я уверен, что срок давности по тем делам уже прошёл.

– По моим прошёл, – кивает Жанна. – Теперь у него на меня другие методы влияния. У нас с тобой очень амбициозная дочь – вся в своего отца. И я подключила все возможные связи, чтобы она попала учиться туда, куда действительно хотела.

– В этом тоже он тебе помог? – злюсь. – Не оборотень в погонах, а какой-то рыцарь просто!

– Нет, не он. – закатывает глаза Злобина. – Как только я закончила учёбу и устроилась на работу, я тут же прекратила принимать от Микулина помощь. Но, он же теперь работает при правительстве, и ему не составит никакого труда сделать так, чтобы Диану отчислили. Поэтому и сижу в своем болоте. Любой карьерный рост и неповиновение может закончиться тем, что он будет требовать от меня содействия в чем-то и давить через дочь.