— Дэн, чем тебе помочь? — взволнованно уточняет Жанна, прикрывая за собой дверь.

— Помоги мне раздеться, пожалуйста, — медленно, стараясь не тревожить пострадавшие участки, стаскиваю с плеч пиджак. Жанна помогает мне стянуть его окончательно.

— Мне нужно помыться, — говорю ей и направляюсь в ванную.

Слышу шаги Злобиной за спиной. В ванной оборачиваюсь и смотрю на Жанну. Она молча, ничего не спрашивая, расстёгивает мою рубашку и ахает, увидев синяк через всю грудь, а затем пристально смотрит в глаза.

— Всё хорошо, — усмехаюсь, пытаясь хоть немного успокоить её, потому что вижу — переживает.

Злобина лишь вздыхает и качает головой, расстёгивает мне пуговицы на манжетах и, обойдя со спины, снимает рубашку. Чувствую кожей, как она разглядывает меня на предмет травм.

Меньше всего мне хочется быть перед ней таким — покалеченным, едва способным ухаживать за собой. И в то же время мне безумно приятно, что Жанна рядом.

— Господи, как тебя угораздило? — шепчет она, расстёгивая мой ремень, спускает брюки вместе с трусами и придерживает меня за руку, когда я перешагиваю через них.

— Спасибо, — улыбаюсь сквозь силу и захожу в душевую кабину.

Включаю тропический душ и просто стою под ним, упираясь ладонями в стекло и прикрыв глаза.

Сегодня я чуть не умер.

Колёсо отдали на экспертизу, так как определить причину повреждения на месте не удалось. Рафаэль предположил пулю — резина у меня была практически в идеальном состоянии, а колесо буквально взорвалось. Так как исключить вариант покушения не получилось, я попросил Рафа помочь мне с выбором охраны, ведь он в этом вопросе куда более осведомлен, и он пообещал мне сегодня же заняться этим вопросом.

Слышу едва уловимый скрип дверцы душа. Чувствую, как Жанна подходит ко мне сзади и очень аккуратно прижимается щекой к спине.

— Когда я говорил, что хочу в душе, я не так себе это представлял, — усмехаюсь и чувствую поцелуй между лопаток.

— Значит, всему своё время, — вздыхает Злобина.

Распрямившись, наблюдаю, как она тянется к губке, щедро наливает на неё гель, вспенивает и нежно, без давления, намыливает моё тело. А у меня, несмотря на боль в каждой клеточке организма, член всё равно встаёт от её прикосновений.

И если бы не резкие прострелы в мышцах при неосторожном движении, домывались бы мы уже позже.

— Развернись, — говорит мне Жанна, и я покорно поворачиваюсь к ней.

Смотрю на её сосредоточенное лицо, на руку с мыльной губкой, которая двигается по мне быстрыми круговыми движениями, и не понимаю, как я раньше мог не хотеть вот этого всего — уюта, тепла, бытовой нежности. И я осознаю: наверное, глубоко внутри я не просто хотел, а мечтал об этом, но не мог себе признаться, что очень-очень хочу семью. Просто не с любой женщиной. С одной. Определённой.

Обнимаю Жанну за талию, притягиваю к себе, кладу голову ей на плечо и вздыхаю. Мой мозг отказывается понимать, что произошло двадцать лет назад. Кажется, голова вот-вот взорвётся от мыслей, но я пока не готов ничего спрашивать. Потому что боюсь получить ответы на свои вопросы. Перебор на сегодня.

Злобина аккуратно обнимает меня за плечи, прижимается щекой к груди так, чтобы не сделать больно.

И мы просто стоим в обнимку и молчим. Думаю, в её голове сейчас такой же дурдом. Нужно все обсудить в ближайшее время.

После душа, обернув полотенце вокруг бёдер, иду в спальню и, кряхтя как старый дед, ложусь на кровать. Жанна заходит следом в моём белом махровом халате, укладывается на соседнюю подушку и поглаживает меня по волосам.

— Сильно болит? — шепчет, аккуратно касаясь пальцами синей полосы от ремня.

— Сильно, — вздыхаю и оборачиваюсь к ней. — Вот бы кто пожалел.

Жанна усмехается, присаживается рядом, затем, заправив влажную прядь за ухо, склоняется к моему плечу и касается губами кровоподтёка.

— У судьи боли, — шепчет она, отстраняясь и прокладывая дальше дорожку поцелуев к груди. — У прокурора боли…

— Злобина… — трясусь, сдерживая смех и стон.