– Дэн, – Злобина оборачивается и смотрит на меня пристально, – не лезь со своим уставом в чужой монастырь.

– Я не лезу. Но в обиду тебя не дам.

– Я сама разберусь, если будет нужно, – недовольно поджимает губы Жанна.

Не отвечаю больше ничего. Беру из ее рук чашку, чуть дольше, чем нужно, задерживаясь пальцами на ее пальцах.

– Спасибо, – улыбаюсь и делаю глоток.

Не люблю чай в пакетиках, но из рук Злобиной готов выпить сейчас что угодно.

– Давай поговорим про твою Жарову, – Жанна опускается на свое кресло.

Хмурюсь, но беру себя в руки.

Это что за резкий переход к делу? Избавиться побыстрее от меня решила? С одной стороны, грех не воспользоваться ситуацией, с другой… мне бы хотелось обсудить более личные темы.

– Давай, – вздыхаю. – Что ты хочешь узнать?

– Правду.

Усмехаюсь.

– Мое мнение: заказали дяденьку, а спихнули все на жену конкурента. Но, поверь, доказать это не реально. А бедная девочка сидит в СИЗО уже несколько месяцев.

– Почему именно на жену, а не на самого конкурента? – усмехается Злобина.

– Ну ты чего? – смотрю на нее, как на маленькую. – Это было бы слишком явно. А так и конкурента убрали, и помеху устранили, и ручки не замарали.

– Тогда у нас уже целая схема вырисовывается? – хмыкает Жанна задумчиво.

– Злобушка, – понижаю голос и ловлю ее взгляд. – Ты не понимаешь. Это… очень высоко. И доказательств нет. Вот вообще нет. А девушка в тюрьме. С ней муж развелся, потому что ее выставили любовницей убитого. Давай не будем усложнять ей жизнь? Если все затянется, она еще на год там застрянет. А суд я все равно выиграю.

Злобина вызывающе фыркает.

– Жанна, – усмехаюсь и качаю головой, – я не собираюсь с тобой соревноваться. Если потребуется, я просто буду ходатайствовать, чтобы дело передали другому следователю.

– Ты офигел? – возмущается Жанна, а я вздыхаю и встаю. – Ты же понимаешь, что это удар по моей репутации?

– Это лучше, чем если ты влезешь куда-нибудь туда, откуда не сможешь выгрести, – обхожу ее кресло и останавливаюсь позади, смотрю сверху вниз и подыхаю, как хочу.

– Зачем же рассказал тогда? – задирает Злобина голову и глядит на меня снизу вверх, а я, не удержавшись, склоняюсь к ней ниже и обхватываю ладонью тонкую шею, медленно поглаживаю пульсирующую жилку.

– Потому что ты очень дотошная, Злобушка, я же помню. Отличница. Явно уже посмотрела документы и все равно увидела косяки, – шепчу, приближаясь к ее губам, но Жанна отстраняет мою руку и встает.

Со вздохом распрямляюсь.

– У погибшего было больное сердце. Я предоставлю доказательства, что он злоупотреблял сигаретами, алкоголем и пренебрегал назначениями докторов. А у тебя дочь взрослая. О ней подумай.

– Доманский! – выдыхает Злобина, свирепея и округляя глаза так, будто сейчас набросится на меня.

– Я не пугаю тебя, а озвучиваю твои уязвимые места и взываю к разуму. – смотрю на нее серьезно. – Мне пора. Спасибо за чай.

Никто не тронет Жанну. Да и дело Жаровой обстоит немного иначе. Но, Злобину все же нужно немного притормозить, иначе она и правда начнет копать туда, куда не следует. Что же ты, майор Лисицын, ногу так не вовремя сломал?

– Доманский! – возмущенно взвизгивает мне Злобушка в спину, и я все же останавливаюсь у двери.

– Ну, что тебе, Злобина? – оборачиваюсь со вздохом.

Она молча смотрит на меня так, что мифическая медуза могла бы у нее брать уроки. Помедлив, возвращаюсь обратно и останавливаюсь на расстоянии руки.

– Я не сомневаюсь в том, что за пятнадцать лет работы в следственном тебе угрожали не раз и не два, – с улыбкой смотрю на насупившуюся Жанну. – Я не угрожаю. И я не сделаю ничего, что может навредить твоей дочери. Я же не беспринципная тварь, в конце концов.

Тут Злобушка едва сдерживает ухмылку, я вижу это по напрягшимся мускулам на ее лице.