– Я не хотела, – печально произносит Алевтина Игоревна и забирает из моих рук фотографию. – Не хотела, чтобы ты узнала, но… Аня права. Как бы мы не старались, это не исчезнет. Ты не перестанешь быть его дочерью, а моя Алена… Она не вернется. Я ненавидела тебя. Боже, как же я тебя ненавидела! Не было такого дня, чтобы я не проклинала вас с матерью. Думала, если вы исчезнете, моя жизнь станет прежней. Глеб вернется в семью, и мы снова заживем как раньше… – тяжело вздыхает, смотрит на снимок немигающим взглядом. Думает о своем. – Но все стало только хуже. Господь решил забрать их обоих. Вместе… Он не дал мне даже с ними попрощаться…

Голубые глаза наполняются слезами, губы дергаются, выдавая всю степень ее напряжения.

Проходит секунда, может чуть больше. Я потеряла ощущение времени. Потерялась во всем этом фарсе. Кажется безвозвратно.

– Уходи. Уходи, девочка. Здесь тебе не место, – эти слова она произносит, когда я уже стою у входной двери, прижимая к груди куртку.

Сделав над собой усилие, поворачиваю ручку и все же выхожу в подъезд. Кое-как двигая ногами, делаю первый шаг. Затем второй.

Что-то держит.

Будто невидимая сила не дает покинуть это место. Уйти насовсем. Поставить точку.

Не знаю, что является тому причиной. Образ отца, уходящего тем же путем много лет назад или его слова, произнесенные им в нашу последнюю встречу? Или же тот факт, что даже спустя годы после развода, он все равно ушел вместе с ней? Пожертвовал собой ради дочери.

Почти шесть лет…

Шесть лет я жила с этим вопросом. Засыпала и просыпалась, думая об одном и том же, спрашивая “Почему?”. И вот ответ нашелся. Пришел, когда я только перестала его искать.

Судьба?

Насмешка свыше?

Или проклятие?

Но в одном Анна оказалась права - жизнь несправедливая штука. Я должна была быть на месте Алены. В тот день, в небольшой деревушку недалеко от нашего городка должны были найти труп другой дочери доктора Денисова. Другая дочь должна была лежать в холодной могиле рядом с ним.

Останавливаюсь, зная что дверь за спиной все еще открыта, а Алевтина Игоревна смотрит мне вслед.

Делаю глубокий вдох. Первый за все это время.

Впиваюсь ногтями в ладони. До острой боли. До крови. И все-таки произношу:

– Мой отец погиб, спасая вашу дочь. Даже перед лицом смерти он в первую очередь думал о ней… Я думаю, вы должны об этом знать. Прощайте.

Только на улице соображаю, что так и выскочила в домашних балетках. Съежившись от стыда и холода, с трудом натягиваю на себя куртку. Застегиваюсь, чувствуя как меня начинает колотить. Все вокруг расплывается - слезы застилают глаза. На меня медленно накатывает истерика.

Выхожу со двора и иду вдоль дороги, сдерживая всхлипы. Лезу в карман за телефоном, а когда понимаю, что в спешке забыла и его, ломаюсь окончательно. Сначала замедляю шаг, а затем и вовсе останавливаюсь. Оглядываюсь по сторонам. Прикусываю нижнюю губу и даю волю слезам.

Алевтина Игоревна Мальцева считала себя доброй, честной и справедливой женщиной.

Она верила в Бога, регулярно посещала церковь и даже состояла в городском волонтерском отряде. Будучи педагогом по образованию, Алевтина Игоревна могла найти общий язык с любым ребенком без исключения.

Она любила детей. Всех без исключения. Маленьких, больших, здоровых и не очень, отличников и двоечников. Эту любовь она прививала и своей дочери, вскармливала с ранних лет. Учила - нет ничего дороже семьи. Семья - наивысшая ценность. Ради нее можно пойти на любые жертвы.

Вот только свою семью она так и не сохранила. И всему виной эта малявка. Дьявольское отродье, появившееся неизвестно откуда и разрушившее всю ее жизнь…

Алевтина Игоревне никогда не забудет то далекое весеннее утро. День, когда все началось.

Ее муж, уважаемый, но из-за своих моральных принципов постоянно бедствующий, врач единственной в их городке больницы - военного госпиталя, в то утро опоздал с ночного дежурства. Раньше он никогда не задерживался, всегда спешил домой, к жене и трехлетней дочери, чтобы провести с ними как можно больше времени. Но в тот день изменилось и это. Зайдя в дом, Глеб даже не взглянул на Алену. Не спросил, как та провела день. Не поинтересовался, какую книжку ей прочитала мать и в какие игры они играли накануне. Он ничего не сказал.