И от этого еще хуже. Тревога только нарастает.

Да что за черт? Какого лешего меня так корежит?

Все хорошо! С Варей не может ничего случиться! НЕ МОЖЕТ!

Я не допущу…

Голова раскалывается от всего этого. Плавится. Еще немного и дым из ушей пойдет.

Мало мне переживай, так еще и авария гребаная на трассе отнимает кучу времени. Сейчас уже мог обратно ехать, а вместо этого стою в пробке и жду, когда дорожники возобновят движение. Только присутствие Юли удерживает. Пугать дочь своими задвигами - последнее, что я могу позволить себе в этой жизни.

Держусь на морально-волевых. Делаю вид, что все хорошо и слушаю нескончаемую болтовню Юльки. Задаю наводящие вопросы, киваю, когда того требует момент и просто пытаюсь не думать. Мысленно, как молитву, твержу слова успокоения.

Все. Будет. Хорошо.

Все. Будет. Хорошо.

Юля рассказывает мне про маму. Про их жизнь до того, как я узнал в них СВОИХ девочек. О том, как они от Дракона прятались, когда тот был не в духе, как им кухарка с охранником всегда помогали и придумали целую систему невербальных знаков, чтобы зверь не догадался. Сейчас то я понимаю, откуда у всего этого ноги растут. К кому пришла в голову такая идея и как они вообще не попались гордеевским псам. Обычному охраннику, даже самому опытному, не пришла бы в голову настолько замороченная идея. Но Тарас ведь не был из их числа. Он прошел такую школу жизни, что не то чтобы Гордеева, а любого министра мог обвести вокруг пальца. Что собственно говоря и сделал - не зря сейчас в высших военных кругах вертится…

– Ты не слушаешь, да?

Юля едва заметно хмурится и скрещивает руки на груди.

– С чего ты взяла, что не слушаю? – пытаюсь улыбнуться. – Я просто слежу за дорогой… Прости.

Отмазка паршивая, знаю. Но ничего умнее на ум не приходит, а откровенно врать дочери я не хочу. Она хоть и маленькая еще, но далеко не глупая. Понимает все с полуслова, считывает по эмоциям, совсем как ее мама.

Варя… девочка моя. Ты же точно в порядке? Боже, пусть лучше я стану параноиком, чем с ней действительно что-то случится, умоляю!

– Это не оправдание, – отвечает ровно. – И вообще-то детям врать нельзя. А своим - особенно.

– Я не вру, Юль, – вздыхаю. Не могу подобрать слов. В голове каша. – Просто… – киваю на длинную вереницу автомобилей, – не люблю, когда что-то идет не по плану.

И замолкаю.

И так достаточно сказал. Больше будет ошибкой. Ей сейчас не мои переживания нужны, а сильный и заботливый отец. Ее рыцарь. Их с Варей. Не забывай!

Колонна наконец начинает двигаться, и я впервые за эти пару часов чувствую облегчение. Постепенно набираю скорость, преодолевая тот самый опостылевший участок, на котором произошло столкновение трех легковушек. Одно радует - никто не пострадал, все отделались лишь легким испугом и предстоящими разборками со страховой.

– Ты скучаешь по маме? Ну… – горестно вздыхает и опускает взгляд. – По моей настоящей маме. Алене.

Меня коротит.

Так дико коротит, словно в меня ударила молния.

На мгновение я будто выпадаю из реальности. Не понимаю, что произошло.

Как? Откуда? Она знает про Алену?

В грудь будто вонзили железный кол. Сердце замерло не в силах биться.

Сворачиваю на обочину и бью по тормозам.Все действия на автопилоте. Тело делает - голова молчит, обрабатывает информацию.

Поворачиваюсь. Смотрю на Юлю. На то, как она хмурится. Как сжимает и разжимает крошечные пальчики. Не понимает, какую бурю во мне разбудила.

Моя кроха.

Моя плоть и кровь.

Малышка по годам, но такая зрелая внутри. Умная…

Сколько же всего мне еще нужно наверстать в своем отцовстве… Сколько узнать… И целой жизни не хватит.

– Откуда… – перевожу дыхание. – Откуда ты знаешь?

А сам уже знаю ответ.

Оно короткое слово: “Варя”.

– Мама… Мама Варя рассказала, когда я еще была маленькой, – пожимает плечами. – У меня даже ее фотография была, но Дракон ее сжег. Он тогда очень сильно разозлился, кричал на маму, называл плохими словами… Сказал, что если она узнает правду про эту женщину, сто раз пожалеет, что хранила ее фотографию. Я потом спрашивала у мамы, почему так произошло, но она ничего не сказала. Только то, что Алена - моя мама, и я должна ее любить.

Чувствую как отказывают все конечности сразу, а язык прилипает к небу, так резко пересохло во рту.