Его взгляд приклеился к маленькой фигуре девчушки. Глаза жадно пожирали образ ангела, собственный пульс действовал оглушающе.
Сколько ей?
Лет шесть, не больше.
Такая маленькая... красивая, как кукла.
Его Ксюшка могла быть такой же, будь она жива...
В затылке появилась тупая боль.
В спину будто раскаленный кол вонзили, картинка перед глазами угрожающе накренилась. Мерзкое удушливое чувство беспомощности охватило с такой силой, что он уже не мог дышать.
Воображение рисует все ту же картину – как он, полковник-неудачник, передает Гордееву плачущую дочь. Она на него смотрит ЕГО глазами, ручками за бронежилет цепляется, не хочет отпускать. А он отрывает ее от себя, искренне, веря, что спасет, что ее ждет долгая и счастливая жизнь, что Смерть пришла именно за ним...
По венам растекается уже знакомая ярость, пальцы собираются в кулаки, требуя немедленной разрядки. Он захлебывается, хочет развернуться, но не выходит.
Тело словно срослось с полом, ноги окаменели, игнорируя все указания. Смотрит на девочку, безумным, горящим взглядом, гипнотизирует и... ждет. Знать бы чего...
– Товарищ полковник, хорошо, что вы пришли. Девушке плохо. Побудьте с ней, я пока за врачом сбегаю.
– Иди, – очередное действие на автомате.
Сам на девчушку смотрит. Не может глаз отвести.
Красивая...
Внутри уверенность твердая – его Ксюшка была б такой же!
Покачал головой, чтоб отогнать видение.
Снова мимо. Не отпускает ни в какую.
И тут малышка поворачивается, вскидывает на него завороженный взгляд, и мир разлетается уродливыми кусками.
В груди разрастается черная дыра, дыхание сбивается, и он цепляется за стенку, чтобы не упасть.
Соберись, Полковник! Хватит грезить наяву. Возьми себя в руки!
А она все смотрит на него большими голубыми глазами, которые от страха кажутся совсем огромными.
Черт...
– Мамочка, смотри, тут дядя, – слышит как сквозь стену.
Вспоминает про вторую заложницу и заглядывает за спину девчонки. Что-то внутри так и требует: «Посмотри, Полковник! Увидь!».
И тут малышка отходит чуть сторонку, Тимофей смотрит вниз и сталкивается с затравленным изумрудными взглядом. Перед глазами становится кровавый туман, прошлое и настоящее сходятся в одной большой грязной кляксе. Где-то на задворках сознания послышался собственный истерический смех.
Они шепчут одновременно:
– Ты?!
Глава 1
Наши дни
Варя
– Нет! Не прикасайся ко мне... Не надо! – кричу своему ночному кошмару и просыпаюсь.
Резко сажусь, крепко сжимая дрожащими пальцами края легкого пледа, словно он может защитить меня от него... Монстра в человеческом обличье, который даже после смерти не оставляет меня в покое.
Дрожь сотрясает все внутренности, до боли закусываю губу, чтобы не заскулить жалобным щенком и не разбудить ребенка.
В ужасе оглядываюсь по сторонам, чтобы окончательно убедиться, что его здесь нет и уже никогда не будет.
Гордеев умер.
Палач, который пять долгих лет издевался над моим телом и изощренно убивал душу, мертв.
Все закончилось!
Мне больше не нужно жить в постоянном страхе. Не нужно бояться, что однажды он окончательно свихнется и лишит меня единственного смысла в жизни – моей дочери...
Со дня похорон мужа прошло уже три месяца.
Мы с дочкой давно покинули пропитанные жуткими воспоминаниями стены ненавистного особняка. Я отказалась от всего, что связывало нас с этим чудовищем: от денег, имущества, власти. Я даже фамилию сменила! Переехала в другой город. Подальше от всего, что напоминает о нем и тех годах, что я провела в золотой клетке, разыгрывая на людях роль любящей супруги, соратницы и хранительницы очага.
Сейчас я дома. В маленькой светлой гостиной питерской квартиры своего сводного брата, куда мы с дочкой переехали два дня назад. Вдоль стен все еще стоят не распакованные чемоданы и коробки с вещами. Их привезли вчера, но я пока не успела закончить уборку, так что не стала открывать.
Выбираюсь из-под одеяла, приглаживаю волосы и трясущимися руками стираю со лба испарину. Набросив на плечи теплый кардиган, прохожу на кухню.