На экране высвечивается номер брата, а сверху уведомление о трех пропущенных вызовах от него.

Совесть запоздало дает о себе знать, оседая в груди неприятной тяжестью. Я ведь сама просила его привезти наши с Юлей документы! Бедный, он там, наверное, с ума сходит от волнения...

Большим пальцем оттягиваю в сторону зеленую трубку и, прижав телефон к виску, отхожу в противоположную сторону.

– Варя! Черт возьми, ты почему не отвечаешь?! Я уже битый час не могу до тебя дозвониться. Как... как Юля? С ней все в порядке? Меня не пропускают к вам...

Забрасывает меня вопросами, заставляя сердце болезненно сжаться.

На глазах снова выступают слезы, и я прикусываю язык, чтобы не разрыдаться.

– Она еще в реанимации, мы ждем у дверей. Леша, мне так страшно! Если с ней что-то случится...

Всхлипываю, заглатывая окончание фразы.

По телу проносится нервная дрожь, колени предательски подкашиваются. Прислонившись к стене, беззвучно глотаю слезы.

– Даже не думай! С моей племяшкой все будет хорошо. Вот увидишь, она у нас сильная девочка, ни за что не сдастся! А ты не смей там расклеиваться. Ты должна быть сильной! Слышишь меня?

– Д-да...

Леша прав. Нельзя сейчас раскисать. Юле нужна сильная и здоровая мама. И я буду такой! Во что бы то мне не стоило...

Задумавшись, не сразу понимаю, что брат еще что-то говорит. Мысленно даю себе подзатыльник и пытаюсь понять, о чем речь.

– Тут такое дело, – продолжает виновато. – Я должен срочно ехать. Никак не могу остаться с вами. Прости...

Видимо у него возникли какие-то проблемы на работе.

Бедный. Он ведь только сегодня приехал в город и снова выдергивают посреди ночи. Даже не дали отдохнуть с дороги...

С другой стороны, его работа - это единственное, что кормит нас всех. Брат обеспечивает нас, вон, даже свою квартиру отдал, чтобы нам было где жить. После смерти Гордеева у нас не осталось ни гроша. Все состояние, включая недвижимость, разобрали его родственники. А от содержания я сама отказалась, не хотела, чтобы нас и дальше хоть что-то связывало с этим Монстром.

– Леш, ну ты чего, – стараюсь звучать как можно убедительнее. – Езжай конечно, мы тут сами справимся.

– Пообещай, что будешь сильной и не станешь геройствовать. Если вдруг что-то случится, ты сразу же позвонишь мне.

– Обещаю.

– Я оставлю документы у администратора. Забери, как будет удобно. И еще, – брат вздыхает, – на счёт Чернова... Ты же не позволишь ему снова разбить тебе сердце? Варь, пойми меня правильно, я не хочу, чтобы ты снова через все это проходила...

У меня подкашиваются ноги. От боли. Фантомной.

Вскинув голову, смотрю на ночное небо и одновременно борюсь с собой.

Очередная порция воспоминания снова рвется в душу, грозясь разрушить то мнимое ощущение принятия, которое я создавала столько месяцев.

Его слова попали в цель. Расковыряли старую рану.

Но я не поддамся!

Ничто на свете не заставит меня снова пройти через это. Ничто. И. Никто.

– Это все давно в прошлом, – будто слышу себя со стороны. – Я отпустила. Смирилась... И ты забудь. Между мной и Полковником никогда ничего не будет. Это невозможно.

А сердце... Что оно вообще понимает?

Закончив разговор, вытираю слезы и иду вниз за документами. На большую темную фигуру, застывшую у дверей реанимации, не смотрю из принципа. В этом нет необходимости.

Даже если мне выколоть глаза и лишить всех органов чувств, я все равно узнаю этого человека. Просто так. На клеточном уровне. И как бы я не старалась убедить себя в обратном, правда от этого не изменится.

Я болею им. Уже давно. И, как выяснилось, неизлечимо.

Тимофей

Так и сидим, каждый погрязнув в своих мыслях. Ждем.

А в голове сумбур. Странные мысли не дают покоя, пробуждая все новые сомнения и вопросы. Не могу ничего сделать. Да и хочу ли?

Сложно.

Сейчас, когда она рядом, когда нас разделяет все жалкий метр расстояния... Стоит только податься вперед, чуть протянуть руку и...

Черт!

Меня опять заносит.

Пару мгновений просто пялюсь на нее во все глаза. Внутри все полыхает, плавится от напряжения, а по венам медленно, но верно, разгоняется безумие.

Красивая...