Холодный лунный свет мягко коснулся его волосы, заиграл в темноте яркими бликами.

Словно в замедленной съёмке, следила, как он наклоняется, сокращая между нами дистанцию.

Сердце замерло в ожидании. Ухнуло куда-то вниз и взлетело до самого горла, оглушая диким набатом.

– Девочка моя... – уловила в тишине, дёрнулась как от ожога... И лишилась рассудка.

Извивалась. Стонала. Содрогалась.

Уверенные движения и жар дыхания, заставляющие отзываться, тянуться навстречу. Движения, который медленно вынимали из меня душу и наполняли безудержным счастьем. Полковник завоёвывал. Убивал и возрождал вновь. Дико. Исступленно. Балансируя на краю. А я стонала, металась под ним, безнадёжно закусывая кулак до тех пор, пока раскаленный шар не взорвался внутри ярким фейерверком, разлетаясь миллиардами искр и постепенно растворяясь в темноте ночи...

– Не испытывай меня, девочка, – голос Тима вырывает меня из плена острых, волнующих воспоминаний.

Растерянно замираю. Чувствую, как заливаюсь краской и ничего не могу с собой поделать.

Мы сталкиваемся с Черновым взглядами. Секунда, во время которой мне кажется он видит меня насквозь. Каждую мысль, которую я всё ещё не решаюсь озвучить вслух.

– Если ты сейчас же не вупустишь меня из объятий... – решительно продолжает Тимофей, растягивая губы в хитром оскале.

И словно в подтверждение, моего живота касается кое-что твёрдое и горячее.

– Тима... – нервно вдыхаю, чувствуя, как от его близости сводит бедра.

Меня бросает в дрожь от понимания. От завораживающего блеска в глазах. От его хриплого голоса...

Хочу ли я этого с ним?

Да!

Каждая клетка моего тела кричит от этом.

Пусть это случиться. Пусть он будет моим первым... И единственным мужчиной.

Но... Не здесь. Не в доме с его бабушкой и дедушкой. Я так не могу...

Секунда. Две... Три...

Но он воспринимает моё молчание по-своему.

Смотрит на меня в упор. В глаза. На губы. Раскрасневшуюся, хранящую следы прошлой ночи, шею... А я упиваюсь его взглядом. Не могу насытиться. Хочу ещё!

Наглые пальцы уже скользят по ткани мужской футболки, которую я нацепила вместо ночнушки. Ныряют между ног, безошибочно находя самые чувственные места.

– Сладкая, готовая девочка... – иступленно шепчет Тим. – Когда-нибудь ты точно сведёшь меня с ума!

Щёки горят пожаром от того, что я действительно мокрая. И чёрт! Мне совсем не стыдно. Я действительно хочу этого мужчину...

– Я дурею от тебя, маленькая, – рычит Полковник. Властно сминает мой рот, загрушая очередной стон наслаждения. Он касается губами мочки, рассыпая по телу мурашки. – Чистая... Моя девочка.

Сердце откликается на каждое слово, в животе будто бабочки порхают.

– С огнём играешь, девочка... Ох, с огнём...

И снова впивается в мои губы.

Сильно. С напором... Рукой обвивает талию и прижимает к себе. Второй продолжает ласкать меня внизу.

Позвоночник покрывается испариной.

Перед глазами плывёт. Даже вдохнуть не получается. Ничего не соображаю.

Кусаю губы, чтобы на застонать. Позволяю себе не думать ещё несколько секунд и мягко отстраняюсь.

– Нельзя... Нас услышат.

Произношу с трудом и вдруг вздрагиваю от громкого стука в дверь.

– Мамочкаааа! Ну вы еще долго? Я кушать хочу!

Полковник тоже дёргается.

Смотрит на меня ошалело. На то, как я подскакиваю с кровати и пытаюсь привести себя в порядок непослушными пальцами. А потом заливается громким смехом.

– Я сейчас, Юляш. Ты спускайся вниз, мы придем через минуту, – кричу в ответ дочери, уже натягивая джинсы и, повернувшись к смеющемуся Тимофею лицом, на мгновение замираю. Смотрю на его искреннее веселье, закрытые глаза и, сама не понимаю, как тоже начинаю хохотать.

Вот вам и доброе утро... Всегда бы так.

Тимофей

Всё меняется так стремительно, но я кажется впервые в жизни я действительно рад переменам!

Волшебная девочка моя, окончательно и бесповоротно. Она открылась мне. Доверилась. Выложила всё, что так долго тяготили её, лежали на душе мёртвым грузом.