Перекинувшись с женой словами приветствия, Денисов скрылся в ванной, где провел не меньше часа. Алевтина даже начала волноваться, собиралась было звонить в “скорую” и была готова поднять на уши весь город, как вдруг белая, местами облупившаяся, дверь ванной распахнулась.

Ее аж передернуло от того, каким странным и одновременно решительным показалось ей выражение его лица.

Глеб стоял в проеме, привалившись к стене ладонью и не сводил с нее серьезного взгляда. В уставших, с лопнувшими капиллярами глазах она увидела вызов. Конечно же ей это не понравилось.

– В чем дело? – первой не выдержала и заговорила она. – Почему ты так на меня смотришь?

Алена, игравшая недалеко с куклой, так и замерла. Вскинув красивую белокурую голову, перевела взгляд с матери на отца. Улыбнулась. Странная игра родителей ее забавляла. Малышка и представить не могла, что уже через несколько секунд эти самые люди изменят ее жизнь навсегда…

Глеб вздохнул. Впервые он не знал, как начать разговор. Нужные слова никак не находились, а мысли то и дело возвращали его назад, в больницу, откуда сегодня утром так не хотелось уходить. Мужчина и забыл давно, как это бывает - волноваться по-настоящему, бояться и всем сердцем чего-то хотеть.

В последний раз подобные чувства испытывал в день рождения Алены. Когда впервые взял дочь на руки, вдохнул ее запах, прижал к груди…

Сегодня все повторилось.

– Глеб? Скажи уже что-нибудь!

Терпение Алевтины было на исходе, и он это видел. Тяжелый нрав жены был ему хорошо знаком - не зря же столько лет жили душа в душу, даже не ссорились ни разу. Только в этот раз, подсказывал внутренний голос, без ссоры не обойдется. Аля будет отпираться до последнего, но и он не отступит, будет стоять на своем. Что бы она не говорила, он уже все решил. Он заберет эту кроху! За-бе-рет!

– Присядь, пожалуйста, – попросил мягко и сам направился к столу. Выдвинул стул, сел. Дождался, когда жена сделает то же самое и только после этого начал свой рассказ: – Сегодня ночью к нам в госпиталь привезли девушку. Беременную. Водитель рейсового автобуса подобрал ее на трассе. В одном только платье, без документов. Она сидела на обочине и поначалу он даже принял ее за бродяжку, не хотел останавливаться…

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – перебила Алевтина. Она хотела бы добавить еще чего пожестче, но тяжелый взгляд мужа не позволил. Пересилила себя. Дала договорить. Хотя внутри уже нарастало странное предчувствие. Большие жизненные часы отбивали обратный ход.

– Хочу, чтобы ты поняла, – Глеб вздохнул и уставился куда-то вдаль. – Не знаю, как мне это удалось, но я спас ее. И мать, и ребенок выжили, хотя никто уже не верил. Когда взял эту девочку на руки, маленькую, совсем невесомую, когда увидел ее глаза… Она напомнила мне нашу Алену. У тебя ведь тоже были тяжелые роды. Я тогда чуть с ума не сошел, пока врач не вышел и не сказал, что с вами все в порядке. А тут… незнакомая девушка, чужой ребенок и… точно такие же эмоции. Представляешь?

– Ты просто устал, – пожала плечами женщина. – Это нормально. Тебе просто нужно отдохнуть. Вот получишь премию, съездим куда-нибудь, развеемся…

– Нет, дело не в усталости. Да и какой может быть отпуск, если в больнице ни одной свободной палаты? Нет, Аль, меня точно никто не отпустит. Я и сам не хочу. Не время еще. Тем более, – протянул руку и накрыл ее ладонь своей, – эта девушка ночью сбежала. Поймала момент, когда сестра отлучилась на обход, бросила новорожденную дочь и свалила, – впервые за все время разговора его голос приобрел жесткие интонации. – А когда спохватились, было уже поздно. Я хоть и пытался найти ее, объездил все людные места города, все бестолку. В милиции так вообще только руками разводят, мол ни имени не знаем, ничего - это как искать иголку в стоге сена.

– Ты из-за этого такой расстроенный? Так люди все разные, откуда нам знать, что у нее в жизни случилось, раз она пошла на такой отчаянный шаг? Может вообще ненормальная какая-то была…

– Да нет, не похожа она была на ненормальную. Обычная девушка, правда истощена сильно. Отсюда и роды тяжелые, ребенок слабенький… Родилась недоношенной, сердечко слабое… Как я такую в дом малютки отдам? Пропадет ведь кроха…

Алевтина опешила.

Она хорошо знала своего мужа, и поэтому сразу поняла, к чему он клонит. Весь этот разговор, рассказ о злоключениях беременной бродяжки, сетования на судьбу. Он хочет забрать ее себе!

Боже правый…

Ее муж. Хочет. Удочерить. Дочь. Бродяжки?!

Нет, этот мягкотелый тюфяк точно сошел с ума, раз всерьез об этом задумался!