– Поверь, ты очень удивишься. Видимо у твоих родителей так и не хватило смелости, рассказать тебе всю правду. Ну ничего, мы сейчас все исправим!
Развернув к выходу, Анна буквально тащит меня за собой. Её уже не волнует ни моя испачканная рука, ни старшая сестра, которая кажется бледнее смерти. Она больше ничего не видит.
– Посмотрим, как ты теперь запоешь, маленькая заноза, – заталкивает меня в комнату и отпускает только, когда оказываемся рядом с кроватью.
Схватив с тумбы одинокую фотографию, тычет мне в нос.
– Знаешь, кто это? Кто изображен на этом снимке? Раскрой глаза и смотри! Кого ты видишь?
Ее слова заставляют меня замереть на месте. Подчиниться.
Глаза лихорадочно скользят по выцветшей, потертой временем и жизнью поверхности. Мозг старательно вычленяет образы, пытаясь выстроить логическую цепочку.
Моргаю.
Еще раз. И еще.
Хочу развидеть. Прогнать эти образы, чтобы они исчезли, растворились!
Но… Не проходит.
Они все ярче.
Четче.
Яснее.
Семья.
Папа, мама и их малышка-дочь…
Мурашки на спине становятся колючими. Сердце на миг перестает биться.
Качаю головой, не желая признавать очевидное.
Отрицаю. Отметаю все догадки, которые лишь усиливаются, стоит вглядеться в лицо мужчины повнимательнее. Увидеть чуть больше, дальше запечатленного здесь момента.
Папа…
Это мой папа!
Ошибки быть не может.
Но…
Как?! Как такое возможно?
Осторожно беру снимок в руки, будто хочу убедиться в его реальности. Настоящий. Не плод моего воображения. Не сон.
Это действительно мой папа. С женой и дочерью. С другими женой и дочерью!
Внутри моментально холодеет, слова, сказанные ведьмой, обретают смысл. Они больше не кажутся мне бредом.
Руки начинают дрожать, а сердце сжимается так сильно, что не могу сделать вдох. Задыхаюсь.
Закрыв рот ладонью, я перевожу взгляд на Анну.
Она больше не улыбается.
Начинает говорить, но я словно слышу её издалека. С трудом разбираю значение слов. А когда это всё-таки происходит, умираю внутри.
– Твоя мать разрушила жизнь моей сестре. Влезла в её семью и увела мужа. Алёне тогда едва исполнилось три года. Глеб её бросил! Оставил на произвол судьбы. А знаешь почему? – твердый голос бьет по моим оголенным нервам, земля резко уходит из-под ног. – Ради другой дочери. Чтобы стать твоим отцом, он отказался от моей племянницы! Но тебе и этого было мало. Ты решила пойти дальше и забрала у Алёны всё: мужа, дочь… ты её жизнь присвоила. Воровка! Грязная, дешевая воровка! Здесь должна была быть не ты! Не тебя моя внучка должна называть матерью! Но ты этого не понимаешь. Если бы понимала, то приперлась бы сюда, вся такая возвышенная и благородная, и не ждала, что мы примем тебя с распростертыми объятиями. Этого не будет! Ты никогда не станешь частью нашей семьи. И если Тимофей готов закрыть на все это глаза, то я - нет! Я не позволю, чтобы ты жила жизнью моей Алены. И пусть Аля ничего не сказала, пожалела тебя, хотя я не понимаю, почему, правда от этого не изменится. Ты - причина крушения ее семьи. Наше личное проклятие. И этого не изменить. Никогда. А теперь, развернись и выметайся из этого дома! Если хоть немного себя уважаешь, не заставляй повторять дважды.
На мгновение прикрываю глаза.
У меня не получается справиться с эмоциями. Не дышу. Меня словно окунают в ледяной колодец с головой. Острые иглы впиваются в кожу, вызывая нестерпимую боль.
Хочу проснуться. Вырваться из этого кошмара, где вся моя жизнь кажется сплошным издевательством. Каждый прожитый день. Каждый час…
Становится мерзко. От всего. Но в первую очередь от себя самой. От того, кем я являюсь.
Дочь любовницы.
Причина распада семьи.
Воровка…
Хочется провалиться под землю. Умереть и ничего не чувствовать. Забыться.
Тяжелый вздох позади отрезвляет. Приводит в чувства. Вздрагиваю и срываюсь с места, прямиком в прихожую, к двери, прочь из этого места.
Хватаю с вешалки свою куртку. О других своих вещах не думаю от слова совсем. Настолько уже все равно. Главно - уйти. Неважно куда. Только бы дальше от этого места. От них… Уже тянусь к ручке, как вдруг замечаю зажатую в руке фотографию. Так и замираю. Надо вернуть. Положить куда-нибудь и…