Первый мой порыв - пойти с ней. Несмотря на хорошую новость, Варя все еще на нервах. Вон, с трудом держится на ногах. Ей нужна поддержка. Которую охотно оказывает вездесущий док. Ловко подхватывает девушку под руку и уводит прямо у меня из-под носа.
Ох ты ж, сука!
Пальцы сжимаются в кулаки до хруста и мгновенно появляется желание оторвать этому помощнику все конечности до единой.
Что-то сильное острым лезвием бьет по нервам, а в груди снова то самое поганое жжение, будто медицинского спирта глотнул. Так же было, когда узнал, что она вышла за Косарева...
И ведь ничего сделать не могу. На каком основании?
Мы чужие друг другу.
ЧУЖИЕ, мать твою!
Тогда какого черта меня сейчас так плющит?
Отворачиваюсь и, схватив со спинки кресла свое пальто, мну дорогую ткань. Все. Хватит с меня этого безумия. Надо возвращаться в СВОЮ жизнь. Без нее. Без постоянных мыслей о прошлом и зайчонка с необыкновенными глазами, так странно похожими на мои...
Уже собираюсь уходить, как вдруг мой взгляд цепляется за простую синюю папку, которую недавно принесла Варя. Вот растяпа. Даже не вспомнила о ней, когда упорхнула со своим докторишкой.
Беру ее в руки, но почему-то медлю. Не тороплюсь возвращать пропажу.
Смотрю на прозрачный пластик и забываю, как дышать. Желудок стягивает тугим узлом, когда до меня доходит смысл прочитанного...
Глава 21
Несколько секунд нахожусь в полнейшем шоке. Стою оглушенный и медленно соображаю, пока буквы, наконец, не складываются в полноценное предложение.
Свидетельство об усыновлении?! Что за нафиг?!
Сердце срывается в бешеный галоп, а дышать становится нечем, словно из легких разом выкачали весь кислород. Не может быть...
Время будто остановилось. Смотрю на пресловутую папку и не могу противиться, распирающим меня, воспоминаниям. Забываю о том, что еще секунду назад мечтал свалить отсюда и сажусь в кресло. Ну как сажусь - падаю безвольным телом.
Дрожащей рукой открываю папку и просматриваю бумаги, которые с садистским удовольствием мну одну за другой.
На скорую руку изучаю Варькины документы: свидетельство о браке, о смерти супруга, какие-то медицинские заключения, которые я сейчас тупо не в состоянии воспринимать. Потом. Все потом. Мне нужен тот пресловутый лист, самый верхний.
Свидетельство об усыновлении (удочерении).
Денисова Юлия Глебовна...
Глебовна? Почему она на Варькиного отца записана? У Денисова разве была младшая дочь? Почему я о ней никогда не слышал?
Удочерена Гордеевым Олегом Валентиновичем и Гордеевой Варварой Глебовной.
... и указанием даты рождения двенадцатого декабря...
Что? Какого года?!
Чувствую, как разом отказывают все системы органов, а язык прилипает к нёбу, заглушая звериный рык, что рвется из груди.
Ребенку шесть лет?!
– Какого черта?! – беспощадно потрошу папку, вываливая все содержимое. Снова всматриваюсь.
Мозг лихорадочно прокручивает все факты, выдергивая из памяти обрывки разговоров и постепенно складывая картину, от понимания которой внутри все взрывается.
Так... Дата выдачи...
Двенадцатое ноября.
Афганистан. Кабул.
Сука...
Моя. Моя дочь. Моя Ксюша. Так ведь получается!
Дата рождения, сроки... Ну не бывает таких совпадения! Только не в жизни.
Выхватываю очередную бумагу. На этот раз более свежую. И охреневаю еще больше. Окончательно. Свидетельство о рождении.
Денисова Юлия Тимофеевна.
– Варя... – шиплю сквозь зубы. – Что же ты наделала?!
Перед глазами снова образ малышки. Хорошенькая такая. Родная до боли... Моя. И никакой тест не нужен, чтобы понять, откуда у девочки мои глаза, нос, губы. Все то, что я наблюдал сегодня, но так боялся себе признаться.
«Мамочка, смотри, это тот дядя, что спас нас от Дракона!»
«Ну здравствуй, Варя Денисова. Или лучше сказать Гордеева? Ты же теперь богатая вдова, если мне не изменяет память».
«Денисова. Мне больше по душе моя фамилия».
Так она сказала.
И, судя по этим документам, не врала.
«Нам надо поговорить».
«Нам не о чем разговаривать! Не приближайся».