— А я что, не сказала? Э-э. Ты только не расстраивайся, мне памятку вручили для оформления, ничего сложного, все документы миссис Краудер им уже передала. Из необычного там только один пункт, я даже не поняла его сразу. В общем, — кровать внезапно стала неудобной, в боку зачесалось. — У них казарменное положение. Завтра мне с вещами предстоит отпра…

Что-то упало с грохотом. Заползти что ли под кровать… Бабушка была иногда не сдержанна в эмоциях.

Следующий день. Утро

Этой ночью снова не удалось выспаться. Ба, обычно мгновенно уплывающая в сон и ни на что не реагирующая, вдруг обрела второе дыхание и развела бурную деятельность. Точнее сборы.

На два будущих месяца меня паковали словно на пять лет без права переписки.

Сначала я активно участвовала в процессе, собирала в сумку «нужное» и отпихивала «лишнее». Но в конце концов вырубилась от усталости и только сквозь сон продолжала слышать увлеченное бормотание бабушки:

— В этом она будет ходить на завтрак. Все закрыто, но намёк! Какой намёк!

Или

— Пирожков придется еще партию испечь. Евочка слабенькая, нежная, у нее каждый может вкусное отобрать…

И мне снилось как в какой-то темной комнате, уставленной рядами железных коек, я дерусь за горбушку хлеба с десятком очень голодных незнакомцев. Как это ни удивительно, но в итоге побеждаю и с торжествующем воплем сжираю хлеб, попирая ногами побежденных. В общем, кошмар.

Утро пришло тяжелое, даже солнце смотрело сверху вниз как-то неприязненно. И чай был не такой вкусный как обычно. И соседи на улице перекликались слишком громко.

Кривая и косая от раннего подъема, я категорически отказалась брать две из четырех сумок, к этому времени собранных «несчастной, бросаемой на милость судьбы старушкой». Упомянутая пожилая родственница, двигающаяся, кстати, намного бодрее меня, очень спешила на работу, только поэтому мне удалось уехать из дома без грандиозного скандала с впихиванием «еще одной полезной» вещи.

Зато на проходную отдела по кадрам городской полиции я прибыла минута в минуту, пусть и запыхавшаяся, раскрасневшаяся, в каждой руке по сумке.

— Евангелина Нитарока прибыла по распределению в Ночной Отряд. Вот направление.

— Ночной Отряд?

На лице дежурного сотрудника, молодого человека в темно-синей стандартной форме, было написано легкое недоумение. Он внимательно изучил мои пожитки, пробежался взглядом по летнему светлому платью, румяным щекам.

И, качая головой, отбарабанил сообщение по полицейскому коммуникатору, отослав куда-то информацию о моем появлении. Через пару минут ожидания на проходную вышел знакомый рыжий оборотень из Комиссии по распределению. Ой. Я так и не узнала, как его зовут.

— Уд-дачного времени суток, уважаемый.

— И тебе удачного, Евангелина.

Меня снова изучали. Это что, профессиональная привычка здешняя, сканировать всех с головы до пят? Представляю, как стояла бы сейчас не с двумя, а четырьмя баулами, если бы послушала бабушку. Оставшиеся два, видимо, я держала бы навесив на ресницы, потому что руки были уже заняты.

— Пропускай. Мы сегодня оформим мисс Нитароку все документы и пропуск. К квестору Игнацу я провожу новую сотрудницу сам, — весомо кинул рыжий офицер в сторону дежурного полицейского, продолжавшего изучать меня с явным интересом.

Затем развернулся и широкими шагами отправился в глубь коридора, даже не спрашивая, успею ли я за ним со своими сумками.

Оборотни не понимали зачем помогать взрослому, здоровому существу. Свои-то женщины у них были крепкие, иная и авто передвинет одной рукой, не вспотев. К тому же я подчиненная, не дело офицера за мной вещи таскать.

Вздохнув, я поплелась следом по коридорам, время от времени шарахаясь от торопящихся по делам одиночных полицейских или уступая дорогу целым группам. Гражданских кроме меня не было видно, поэтому я пару раз словила любопытствующие взгляды и насколько могла расправила плечи. Первое впечатление очень важно. Не хочу, чтобы меня запомнили, как снулую тетку с авоськами. На временную работу заступает профессиональный менталист, не фунт изюма, в смысле — не абы кто.

Мы прошли через внутренний проход в большое почти пустое помещение, с несколькими столами и диванами. Тихо. Лишь пара сотрудников о чем-то переговаривалась у кофе-машины, при виде нас они на пару секунд прервались, переглянулись и снова принялись что-то негромко обсуждать.

Офицер прямо на входе резко остановился у малонеприметной двери с тусклой табличкой, и я чуть не врезалась ему в спину, затормозив лишь в последнюю секунду.