— Она, конечно, глупая гусыня, но не полная дура. Хотя, женщины — даже для меня вечная загадка. Старший Дюран отбил ее у своего друга Дона Фея, главы крыс. Альфы вечно конкурируют. Как-то услышал от одной девочки, что они даже счет какой-то между собой ведут, как в азартной игре. Так вот, Патриция, точно подарила Гордону несколько дополнительных баллов в этом соревновании. Красавица она фантастическая.

Сатир закатил глаза и поцеловал кончики пальцев:

— Муа, персик!

Я вспомнила допрос Биноуза, распорядителя казино, и осторожно уточнила:

— Так они вроде дружат, с детства.

— Так интереснее выигрывать, — ответил Фэлгрей. — Тем более такой сладкий приз. Патриция настолько хороша, что старший Дюран держит ее при себе уже несколько месяцев. Хотя раньше, как и его сын, предпочитал только свежие цветочки.

— А почему тебя так удивило упоминание Клариссы? — неожиданно спросил Диего.

— Меня?!

— Да, ты категорически сказал: «Нет, не Кларисса. Только Крейг».

— Сестренка пару раз навещала наш клуб, доставляя неприятностей охранникам на входе. До драки доходило. Видите ли, она не переносит развлечения брата, осуждает его. Как-то устроила скандал с криками, а Крейг девочку делил… как бы это сказать… не один. И занимались с ней оригинально, подвешивали за…

Буч с Диего выразительно переглянулись, и командир вдруг прервал сатира.

— Так. Эти подробности опишешь письменно.

— Не могу, — испугался Фэлгрей, — что хотите делайте, но не могу. Если Дюраны узнают, что я вам все рассказал, самого за самое дорогое подвесят. А фантазия у них жуткая, впору с Рубиновым Холмом соревноваться. Лорд, умоляю, на словах чем угодно поделюсь, но не письменно, пожалей меня.

Его губы прыгали. Страх жгутами хлестал по комнате. В моем эмпатическом зрении сатир сейчас напоминал гигантского безумного осьминога.

— Ладно, я подумаю, — нехотя отступил Фаворра, дождавшись моего кивка. — По Крейгу ясно, а Кларисса остается темной лошадкой. Неужто такая идеально-правильная, как думаешь?

Рогатый ловелас пожевал губами, посмотрел в потолок, что-то вспоминая. Он явно старался произвести наилучшее впечатление на высшего фейри. Все же, как ни отрицает свою вторую суть Диего, а его происхождение явно помогает в расследовании.

— Во время того скандала… с подвешенной девочкой… Крейг орал на сестру, что он-то ее закидоны прикрывает, ничего отцу не рассказывает. А она, стерва, ему отдыхать нормально мешает. Но зря Кларисса волновалась, Павлини всегда следит… в смысле следил, чтобы со здоровьем девушек и юношей все было в порядке. Так что клиенты могли ходить по грани, но никогда ее не переходили.

Меня передернуло. Буч вздохнул.

Отряд по роду своей деятельности должен каждую ночь проводить в погонях и приключениях, а на деле мы вторую неделю копаемся в чьих-то дурных привычках, лжи и семейных ссорах. Может быть для команды Фаворры эти занятия и являются частью службы, но я точно не хотела бы впускать это все в свою жизнь. Быстрее бы все закончилось. Мне страшно слушать про подвешенных девочек.

— Павлини рассказывал, что Кларисса, — неожиданно продолжил сатир, — вообще жутко нервная девица. И брата этим бесила. Во время скандала Крейг обвинял ее, что она ходит к мозгоправу и грозился прибить и ее, и доктора-менталиста, если вдруг что-то лишнее наружу вылезет.

Диего, Буч и я… Все трое сделали стойки как служебные собаки, только что переднюю лапу не подняли. Мы прекрасно помнили, как Вито привел нас по следу охотника за менталистами прямиком к двери кабинета Владимира Трельяка.

— Бинго, — довольно сказал Диего. — Теперь этот хмырь не отвертится. А то врачебная тайна, врачебная тайна.

— Э-э-э, — растерялся владелец клуба.

— Фэлгрей, эту информацию про психолога, хочешь-не хочешь, а мы запротоколируем. И не трясись ты так. Это просто слухи, которые ты от Павлини услышал, правильно? И к Гордону Дюрану они прямого отношения не имеют. Буч, доставай бумаги.

Владимир еще был не в курсе, но прямо сейчас менялась его судьба. Теперь отсидеться в стороне за врачебной тайной у него не получится. Подписанные свидетелем документы напрямую связывали его с убитым метаморфом, а следовательно, делали все его тайны — важными для следствия.

Через двадцать минут мы вышли с показаниями, позволяющими перетрясти вверх дном кабинет скрытного доктора, изучить каждую его бумажку, а самого его увезти в участок и подвергнуть глубинному допросу. Диего смотрел как Буч заполняет протокол и предвкушающе дергал уголком рта. Готовый сорваться с места с нетерпеливостью тигра, почуявшего захромавшую лань.

А я… Мои внутренности сжимались до тошноты. Странный психолог так и не выдал мою тайну, заставляя мучаться в неуверенности и непонимании.

Но. Если сейчас полиция выдвинет обвинения, заставит его давать показания… не поделится ли он своими наблюдениями о «прыжке» со следствием? И тогда его слово будет против моего.