Я почувствовала, как в меня ударил слабый, но вполне действенный фейри-флёр. Щитами я укутывалась все реже и, по логике, сейчас должна была размякнуть от восторга при виде столь великолепного образчика мужской харизмы. Однако возмущение от подтруниваний Диего было столь сильно и так плотно окутывало меня, что внезапное воздействие сатира просто прошло мимо без всякого влияния.

При виде моей не поменявшейся недовольной физиономии командир хищно усмехнулся и ответил хозяину кабинета таким ласковым голосом, что я бы на месте козлоногого уже мчалась к границе сектора без сна и отдыха:

— Мы расследуем убийство управляющего вашего клуба Павлини.

— Но я уже дал показания вашим сотрудникам, рассказал все, что знал.

— Странно. Записи, которые я видел, отличаются крайней информационной бедностью. И состоят, насколько помню, всего из пары строк. Вы удивительно кратки, мистер Фэлгрей! — Диего улыбнулся, и я сделала шажочек назад. На всякий случай.

— Сэр Фэлгрей, — поправил сатир. Развернулся ко мне бочком, эффектно выдвинув ногу и гордо вскинув рога. Дескать, и мы тут не абы кто. — Я уважаю вас статус, лорд Квенто, но он не настолько велик, чтобы…

Он многозначительно поиграл бровями, скорее всего намекая на статус бастарда. И окончательно потерял в моих глазах уважение.

Зато Диего все нравилось, он продолжал зубасто улыбаться.

- Не Квенто, а Квенто дель Фаворра, Десятый Вздох Изумрудного Холма.

— Десятый? — мистер Фэлгрей схватился за сердце. — Как Десятый?

— Некоторые умирают слишком быстро, мистер Фэлгрей. Вы же знаете как дворы не любят тех, кто ухитряется завести могущественных врагов. Их жизнь коротка, несмотря на связи и заслуги.

— Я не такой! — взволнованно уверил сатир. Вся его важность слетела пожухшей листвой под ударами осеннего ветра. — Спрашивайте, я расскажу все в малейших деталях!

Фаворра, не скрываясь, вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула в ответ:

— Горит желанием услужить. Слова правдивы.

Я впервые видела, насколько мгновенно может сдуваться самодовольный фейри, еще пару минут назад преисполненный спесью. У Фэлгрея затряслись руки.

— О, совсем не обязательно было приводить в свите своего телепата, лорд Десятый. Я и так бы вам рассказал все, что знаю. В моем почтении и исполнительности можете не сомневаться!

Хм. Открыла рот, чтобы поправить сатира. Сообщить, что всего лишь эмпат по уровню, а никакой не телепат, то есть никак не шестой-седьмой. Но… решила промолчать, поддержав статус командира. Свита так свита. Я расправила плечи и постаралась повторить зубастую ухмылку Фаворры. Бойся меня, аморальный растлитель женщин!

— Итак, — Диего сел на край письменного стола, — нас интересует вся известная тебе информация о Павлини. Я просмотрел его личное дело, кроме тебя управляющий ни с кем не приятельствовал, жил один. В день его гибели девушка-официантка мне сказала, что только у вас двоих здесь собственные кабинеты. Вряд ли такой как ты был не в курсе его тайных делишек.

— Ничего противозаконного не делали, лорд. Но работали неофициально потому, что гениальность Павлини относилась к интимным случаям, чуждым широкой огласки. И только по обоюдному согласию, клянусь! Невинные девы и юноши соглашались встретиться и познакомиться с богатыми любителями неопытности.

— То есть вы занимались сводничеством.

— Не осуждается законом, мой лорд.

Он был прав. Из-за любвеобильности оборотней на такие мелочи закрывали глаза. Обе стороны согласны — и ладно.

Фаворра недовольно поморщился.

— А что насчет второго таланта погибшего? У нас есть сведения, что его для каких-то своих целей нанимали близнецы Дюран.

— Близнецы? Нет, что вы, не Кларисса! Только Крейг. И его цели понятны, — Фэлгрей вздохнул. — Некоторые мужчины недальновидны и не ценят опытность прекрасных дам. Подавай им нетронутость, страх в глазах. Насколько знаю, наследник волков года три… не меньше… был постоянным клиентом Павлини. Требовал исключительно хорошеньких и фигуристых.

Я вспомнила мысли охранника: «Крейг нанимал Павлини для проверки этой сучки, Патриции…» и вмешалась.

— Младший Дюран мог нанять специалиста, чтобы оценить верность любовницы отца — Патриции?

Диего поднял бровь, но промолчал, продолжая тяжело и ласково смотреть на владельца стрип-клуба. Тот замялся, забегал глазами.

— Это было бы… опасно для молодого волка. Все равно, что копать под отца, а Гордон не из тех, кто отдаст власть. Пусть и единственному сыну. Между кланом и отпрыском, альфа выберет стаю, он всегда смеялся, что сыновей еще наплодит.

— Патриция могла ему изменить? — спросил Диего.