— Кларисса пока не пришла в себя. И не факт, что в ближайшие дни сможет достаточно восстановиться для полноценного допроса. Зато в лаборатории восстановили фотографию, с которой она приходила к Трельяку.

Он открыл папку, которая с начала встречи лежала на столе. Я думала, что командир держит в ней очередные протоколы или отчеты, которые нужно заполнить и не обращала на нее внимание. А оказывается, в ней все это время лежала улика.

— Изображение пострадало, — обвел нас взглядом Фаворра, — но кое-кого можно узнать.

На небольшом, иссеченном клочке бумаги выстроились в два ряда дети лет десяти-одиннадцати, мальчики и девочки. Одежда выглядела устаревшей, но не прошлый век, а, пожалуй, на несколько десятков лет.

— Вот это, — командир ткнул пальцем в стоящего во втором ряду тучного мальчика, — небезызвестный присутствующим Гордон Дюран, нынешний альфа волков. А рядом с ним — Дон Вей — глава клана крыс.

Второй мальчик широко улыбался, сияя ровным рядом белоснежных мелких зубов. Его темные волосы выглядели очаровательно растрепанными, а школьная форма сидела несколько небрежно, пара пуговиц отсутствовали. Эдакий милый проказник.

— То, что они друзья детства — широко известный факт, — продолжил Фаворра. — Вопрос один. Зачем Кларисса принесла эту фотографию на очередной сеанс к своему психологу?

— Может быть проще спросить у психолога? — спросила я. — Мне все равно нужно к бабушке за платьем для казино съездить. Я заодно могу в больницу заглянуть и расспросить Владимира.

— Психолога, которого ты мило продолжаешь называть по имени? Не утруждай себя, этот жук не доехал до больницы. Исчез после избиения, словно растворился в воздухе. Ни домой, ни в кабинет не вернулся.

Парни недоуменно начали переглядываться. Я нахмурилась.

— Но… Диего… это подозрительно. Может он в беде?

— Или спрятался на время, пока ситуация не утихнет. Кларисса с ним делилась мыслями и переживаниями, он точно знал, чем эта волчица занимается и не сказал нам ни слова. Как ты думаешь, мы это ему спустим с рук?

— Обязаны, — спокойно ответила я. — Пока не было прямых обвинений, свидетельств или ордера, все признания клиента являются конфиденциальными и защищенными врачебной тайной. Люди иногда чего только не нафантазируют, пока их действия не подтверждаются прямыми уликами, психолог не имел права делиться с нами информацией.

Тигр расслабился в кресле, вытянув ноги. Мы сидели в небольшой переговорной, и места было не так много, но Диего предпочитал везде устраиваться максимально комфортно.

— Этот закон пора менять, — после небольшой паузы весомо сказал он. — Слишком много тайн от полиции.

А еще кое-кто не любит менталистов и раздражается, что мы имеем хоть какие-то права и защиты от вмешательства государственной машины в нашу работу.

— Насколько помню, Лиза, секретарь Трельяка, с огромным уважением относится к моей профессии. Могу ее попробовать разговорить. Охотник, точнее — «охотница на менталистов» уже не способна мне навредить, значит — поездка безопасна.

— Скажи это Крейгу, — отрезал Диего. — Если уж тебя так тянет поискать Трельяка, возьми Вито. Заодно отработаешь с ним парную работу. И вот что… держи фотографию — спросишь секретаршу, о ней ли она говорила. Будь понапористей, разузнай все, что можешь и не позволяй Вито слишком откровенно флиртовать.

Джок протестующе приподнялся на стуле, явно собираясь предложить собственную кандидатуру, но посмотрел в окно и осел обратно. День — не лучшее для него время.

На этом и договорились. Дальше пошли расписания физических тренировок, которые меня не касались. И занятий по отработке совместных действий, которые я должна была начать посещать с завтрашнего дня.

Почему нет — я кивала, не пытаясь спорить, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание. Но все было бесполезно. Диего все чаще ко мне поворачивался, задавал вопросы, хмурился в ответ на короткие «Да» и «Нет».

Когда мы с Вито уходили, тяжелый взгляд командира буквально буравил мне спину. Даже леопард почувствовал. Закрывая за нами дверь, он касался ручки, словно она могла взорваться. И явно собирался с мыслями, пока мы шли по коридору в сторону проходной.

Надо же. Еще недавно разбитной и самодовольный оборотень поглядывал на меня в сомнении, начать ли первым разговор. Мне следует серьезно подумать о собственных действиях. Если «эмоциональная петля» так действует, имела ли я право так легкомысленно ее применять? Проклятие, как же невовремя исчез Трельяк. Вот кого нужно было бы порасспрашивать.

— Ева, а можно задать тебе вопрос? — вдруг сказал Вито. — Серьезный.

Я с подозрением на него покосилась.