Локтем он смел невидимые мне остатки. И по-животному развернувшись в воздухе, улегся спиной.

— Сама! Мне нельзя, иначе сорвусь.

Он рычал, на висках выступила белая линия волос. Его тигр пытался прорваться, и я чувствовала жадную хищную страсть, рвущуюся ко мне, но не способную прорвать контроль Фаворры.

Что «сама» понятия не имею. Мне просто хотелось спрятаться, раствориться в его надежности, потребности меня опекать и заботиться. Я никак не могла забыть неожиданную нежность его губ, крепкие касания широких ладоней. Скучала по ним, безрезультатно пытаясь уничтожить доводами разума. Но, оказывается, не смогла.

Дрожа, я припала к его рту, обхватывая ладонями за голову. И тихонько застонала, когда язык Диего лизнул мои губы.

Его тело подо мной ощущалось удобным, правильным. Скроенным по нужной мне мерке. Даже ладони, поднявшие подол и обхватившие ягодицы, ощущались… идеально.

Потоки жара, растекающиеся от поцелуя, неслись по телу. Я бросала свои чувства в него, выстреливала толчками, и он рвано рычал в ответ, выгибая подо мной каменеющее тело. Отдавая пьянящую жажду в ответ.

Толчок. Между моих ног вдвинулось нечто твердое, умопомрачительно приятное. До искр под веками. До шума в ушах. От избытка чувств я прикусила его нижнюю губу. И согласно застонала, когда тигр задвигался. Тесно потираясь через одежду, вминая меня в себя.

— Еще, — выдохнула я ему в рот.

— Знаю.

— Еще!

— Р-р-р, терпи!

Я не могу терпеть! Что происходит?! Слух заложило ватой. Я кусала его за подбородок, шею. Он ловил губами губы и жестко впивался поцелуем, выпивая из меня дрожащие трепыхания, слабые выкрики.

Наши чувства сплелись в комок и вытягивали из нас новые и новые волны, смешивающие верх и низ, опрокидывающие потолок на пол.

Бешенный ритм и темно-синий омут, уносящий меня ввысь. Толчки, жесткие потирания, похожие на поджигание искрой, тут же подхватываемые кислородом чистых эмоций.

Я выгнулась, напрягаясь. Треск, это Диего рванул ворот платья и впился поцелуем в белую окружность груди. Одна рука его метнулась, сдергивая платье с плеча, обхватывая и вытаскивая из бюстгалтера грудь. И мой сосок втянуло в горячий рот. Простреливая с головы до пят.

— Ах!

Сказала я и взлетела. Сквозь сполохи желания, я засияла звездой, рассыпая конфетти стонов, чувствуя как в теле фейерверком сияет наслаждение, опаляя и заполняя огнем вены.

И взорвалась еще раз, уже не моим удовольствием, коротким, но безумно острым. До содрогания и пота по спине.

Меня дернули так, что я скользнула по его телу. И мы снова упали в поцелуй, нырнули до дна. Сначала отчаянно, почти сражаясь, потом все медленнее и нежнее. Как ловцы жемчуга после долгого погружения показываются на поверхности, не доконца осознавая, что остались живы.

Наконец, я смогла вдохнуть воздух. Отдышаться немного. И заодно сформировать хоть какие-то мысли.

Говорить было тяжело, я едва дышала. Уперлась в грудь Диего поудобнее локтями, скрестив ладони. И сама не узнала свой сорванный голос:

— Все, я не девственница? Или… Это вообще считается?

Из-за смешения эмоций не получилось сразу осознать, что именно произошло. Было или не было? Да или нет?

Диего молчал, пристально меня рассматривал. Судя по звону и белым всполохам — то ли магически принялся определять «ложь», то ли спешно от меня экранировался. Хорошо, что в корпусе менталистов не было, все с травмами по больницам и домам лежали. Сейчас бы коллеги бодро стягивались к комнате отдыха посмотреть кто устроил салюты посреди дня.

Хотелось немного понежиться в его белой искристой магии, но ситуация понемногу становилась все более неуютной.

Что у меня с одеждой? Я опасливо покосилась вниз. Я была полностью одета, только ворот платья зиял порочной распахнутостью. Пришлось торопливо его закрывать. Запихивая угол материала под лямку белья, я стеснительно пробормотала.

— Вопрос снимаю. Похоже, Крейгу предъявить нечего.

— Предъявить? Думаешь, нам надо постараться ради Крейга? — Диего говорил нейтрально, совсем без интонирования. Провел большим пальцем по моей щеке, задержался в уголке рта, легко, едва касаясь погладил по нижней губе. — Без Павлини это уже не имеет смысла. Ты так испугалась, что серьезно планировала заняться сексом чуть не в коридоре?

Я отвела глаза. Да причем тут Крейг.

— Нет, просто увлеклась. Глупо получилось, да? Но и ты не протестовал, не отбивался. А предупреждал так, что рекламные листовки раздавал. Я уже не говорю про эмоции…

— У меня был культурный шок. О-о-о, — он театрально прикрыл глаза. — Меня впервые изнасиловали, да еще ментально.

Я остолбенела. В каком смысле изнасиловала?! Я же чувствовала, что он тоже хочет. Заерзала, оттаскивая его руку, посмотрела в смеющиеся лазурные глаза. Ах же, самовлюбленный индюк!