Пить нашему брату не рекомендуется, но слабый коктейль, который я до этого взяла, рассчитывая «забыться», по какой-то пакостной причине добавлял моим воспоминаниям еще больше четкости.

С каждым его глотком картинка обрастала новым количеством деталей, лицо Трельяка становилось все выразительней, его понимание моей «кузнечитости» все более однозначным. Еще немного и психолог начнет восклицать: «О, какой запущенный случай!» или «Почему вы на свободе, барышня, а не в застенках фейри?».

Фаворра откинулся на спинку диванчика, наблюдая как я мелкими глотками пытаюсь влить в себя виски. На нем новенький китель, сорочка белоснежно сияет, подчеркивая стойку воротника. Словно и не было суматошной погони. Но командир тоже все помнит.

- Обещал защищать, а сам вылетел за дверь с котом на голове.

— Он тебе помешал?

— Хорошая идея, Нитарока. Давай, добей меня. Скажи, что ты не пошутила и всерьез подумала — Бродягу из дома выкинул не накаченный под завязку пси-артефакт, который оказался сильнее моих ментальных блоков, а всего лишь испуганный домашний питомец. Мы с котом, м-м-м, например, не поделили территорию. А что? От страха я вполне мог… пометить что-либо сугубо личное, и коту пришлось шугануть тигра взашей.

Я прыснула. Он едва заметно улыбнулся в ответ.

— Пришла в себя? Пойдем, отведу в корпус. Завтра мы идем за мисс Клариссой Дюран, и мой менталист должен быть свежим и отлично соображающим. Давай, Недотрога, поднимайся. Признайся, хотела встретить вместе со мной рассвет? Сейчас и увидим.

Он шутил, его губы улыбались. Только в лазуритовых глазах плескалась тьма. А на поверхностях магических блоков, которыми он от меня закрывался, искрилось напряжение. Не знаю, что меня дернуло, возможно, ощущение потерянного одиночества, свившего гнездо где-то под ребрами, но на выходе из бара я ухватилась за его мизинец.

Дурацкая картина… Темнота двора и едва проглядывающая между домами узкая линия розовеющего горизонта. Ни единой души вокруг. Только я и здоровенный офицер, которого держу за палец, а он не отбирает руку.

Мы идем молча. И все чувства сосредоточенны в неловком, по-детски смешном касании. При проходе через дежурку мы оба расцепляемся, одновременно. Но, когда подходим к лестнице на наш этаж, Диего немного задерживается на нижней ступеньке, и я снова обхватываю пальцами его мизинец.

По коже до самого локтя маршируют мурашки. И когда Фаворра останавливается у своей комнаты, я… просто тяну его дальше. Пару секунд он недвижим, только вытягиваются в воздухе наши скрепленные руки. Но я упорно тяну, и он, все также не говоря ни слова, делает шаг, потом второй…

Свет коридорных ламп подчеркивает его настороженно застывшие черты, но потом что-то ломается, они сглаживаются и оживают. Краем глаза я вижу, как он на меня смотрит, но стараюсь не отвлекаться, целенаправленно иду вперед. Нужно дойти до своей комнаты и не передумать, не сбиться в обычные свои страхи, размышления. Просто сделать то, что хочется прямо сейчас.

— Ева, — бормочет мне в волосы Фаворра, пока я открываю ключом дверь. — Ты понимаешь, что делаешь? Я не могу больше играть, но и обещать мне тебе нечего.

Я киваю, тяну его и закрываю за нами дверь. Я и сама не могу ничего тебе обещать, тигр.

Некоторое время ничего не происходит. Мы просто стоим у порога, он зарывается носом в мои волосы, дышит глубоко, рваными выдохами обдувая пряди.

Я глажу пальцами шероховатую ткань кителя на его груди. Поднимаю голову и становлюсь на цыпочки, когда Диего подхватывает мой подбородок широкой ладонью. И склоняется сам. Мы тянемся друг к другу, преодолевая сантиметры как бесконечное мучительное расстояние, на которое силой воли себя растаскивали все эти дни.

Мои подрагивающие губы накрывает мужской рот, его язык скользит, поглаживая, мягко раздвигая и проникая внутрь. Каждый раз я жду от оборотня напора на грани грубости, а он дарит бесконечную трогательную нежность. Бархатный тягучий поцелуй становится все глубже, сильнее и уносит меня ввысь, наполняя сладостью, делая легкой как воздушный шарик.

Я покачнулась. Спина прижимается к твердой поверхности стены. И это хорошо, потому что ноги подрагивают, слабея с каждой секундой. Диего целует, медленно расстегивая крючок за крючком. Пытаюсь вспомнить, понравилась ли ему в прошлый раз моя грудь, весьма среднего размера, но полушария накрывают две горячие ладони, тигр издает хриплый, еле слышный стон и все опасения испаряются.

Нравится. Точно нравится.

Поцелуй все больше туманит мысли. Язык оборотня играет с кончиком моего, прижимаясь, потираясь и снова отступая. Большие пальцы ласково поглаживают соски, сверху вниз, почти не надавливая. И каждое это нежное потирание рвет мое дыхание в клочья.

— Маленькая.