Я физически ощущаю, как кровь отливает от лица, и не только от лица, я словно вовсе лишаюсь крови. Ничего больше не греет меня. Я будто умираю изнутри.

— И ты… согласился? — я уже знаю, что он скажет, но мне почему-то важно услышать это от него самого.

— Да, — отвечает он без колебаний, с каким-то вызовом. — Я согласился! А что мне было делать? Я должен продолжать драконий род, я — повелитель! У меня нет права на жалость, если речь идёт о моём наследнике!

Между нами повисает тишина. Обращается в пропасть. Мы летим туда оба кубарем.

— Они сами нашли тебя. — продолжает он гораздо тише, словно силы разом покидают его. — Привели ко мне и сказали, что тебя надо отправить в людскую деревню, что так предначертано звёздами… и еще что-то такое…Но мне было всё равно. Прости меня за это! Тогда я не знал, что ты — это ты. Моя избранная.

Каэлгард смотрит мне прямо в глаза, но не находит в них огня, что еще вчера связывал нас. Поверить не могу. Так вот через что прошла та, прежняя Миана.

— Что было дальше? — спрашиваю я, глядя мимо него, куда-то в пространство комнаты.

— Ты не помнишь? — Каэлгард хмурит брови. Его голос становится ниже и чуть мягче. — Бедная моя девочка! Если бы я знал, что это ты, я бы никогда тебя не отдал. Никому! Ни за что! Но я не знал. Я отвез тебя туда и забыл про тебя.

Судорожным вздохом я откликаюсь на его слова.

— Прости меня! — он настойчиво ищет мою руку, хочет взять её в свою ладонь. но я не хочу этого, отшатываюсь от него, и он поникает взглядом. — Я не знал, как они с тобой обращались. Я ничего не знал! Я не допустил бы!

Он клянётся так горячо, что я ему почти верю. Почти. Но нет, не могу!

— Тёмные снова посетили меня и сказали, что пришло время, что моя свадьба должна состояться в этом месяце. Так и вышло, что я начал готовиться к свадьбе ещё тогда, когда ты сидела в заключении. Торопился. Очень торопился. Потому что знал, они не отступят, и я должен выполнить свою часть сделки. И когда я прилетел за тобой, то увидел, что всё готово к твоей казни. Я был в ярости! Эти мелкие людишки чуть не отняли моё будущее у меня! Я сказал, что забираю тебя в жёны по праву дракона. Они не смели перечить мне. Только одна выскочка бросилась доказывать, что она подходит больше, я чуть не сжёг её там. Ты помнишь это?

Он смотри на меня пытливо. Я помню. ТОлько тогда это выглядело для меня чудесным спасением, а по факту было ловушкой. Горько киваю. Руки наливаются тяжестью, мне хочется лечь и уснуть навсегда. Но Каэлгард, начав рассказывать, уже не может остановится, словно ему самому крайне важно, чтобы я знала всю правду, и он продолжает:

— Можно сказать, что я обрадовался тогда. Тебе всё равно грозила смерть. Я просто лишь её отсрочил… Но потом… потом что-то поменялось. Я стал чувствовать тебя. КОгда ты сидела, вцепившись в мой гребень, я вдруг понял, что моё сердце поёт. Я понял, что ищу твоего взгляда. Я видел, что ты такая, какая мне нужна. Всегда была нужна именно такая. И я сказал тёмным, что не отдам тебя. Ты моя! НО теперь они нападают снова и снова, хотят заполучить тебя.

Я слушаю его, и каждое его слово вонзается в меня, как кинжал. К концу его исповеди, кажется на мне нет живого места.

— Значит… — мой голос дрожит, а слёзы готовы вот вот хлынуть потоком, — ты спас меня с городской площади не потому, что я была тебе нужна… а потому, что колдуны сказали, что я — подходящая жертва для ритуала?

Каэлгард пытается приподняться, чтобы быть ко мне ближе, обнять меня, но тут же морщится от боли.

— В самом начале… да. Но уже в первую минуту, когда я увидел тебя на площади, всё изменилось. Я не могу это объяснить, но мне показалось, что я раньше не видел тебя. И только на площади перед костром увидел впервые. Я выбрал тебя для себя. Но если бы не тот уговор с тёмными магами… я бы никогда полетел на площадь. И не нашёл бы тебя, не принёс сюда.

Он протягивает руку, пытаясь коснуться моей, но я отстраняюсь снова, отсаживаясь еще дальше от него.

— Я ни о чём не жалею, Миана, — произносит он твёрдо. — Ты моя, и я никому тебя не отдам. Мне не нужны наследники, если взамен я должен отдать тебя.

В комнате становится невыносимо тихо. Только треск дров в камине нарушает звенящую тишину. Я вскакиваю с кровати и отхожу к окну, стою там, обхватив себя руками. Мне кажется, что если я останусь рядом с Каэлгародом еще минуту, то просто задохнусь.

— Я думала… — голос срывается, и мне приходится прочистить горло, — я думала, ты спас меня, потому что я тебе понравилась, потому что ты хотел защитить меня. А ты хотел убить, но сначала хотел заставить родить тебе сына.

— Миана! Это не так, теперь уже не так…

Выскакиваю за дверь и в спину мне летит раздирающим сердце от тоски голосом:

— Миана!

Но я не оборачиваюсь.