— Ты такая чувствительная… — выдыхает он, поднимая взгляд. — Мне это нравится. Нравится, что ты вся моя.

Я краснею до ушей, но уже не прячусь. Сама обнимаю его в ответ, теряя всякий стыд, целую шею и грудь, поражаясь тому, что он, дракон, сейчас в моей власти, прикрывает глаза в истоме от моих робких первых поцелуев.

Его ладонь спускается ниже, гладит мой живот и бёдра, вырисовывает на них какой-то сложный узор. Он не торопится. А потом, когда его пальцы добираются до моих влажных складочек в междуножье, я выдыхаю его имя, словно молюсь:

— Каэлгард…

— Смотри на меня, — просит он тихо. — Хочу видеть твои глаза, когда тебе хорошо.

Я послушно открываю глаза, но взгляд туманится от наслаждения. Каэлгард смотрит так, будто я единственное чудо в этом мире.

Его пальцы двигаются медленно, точно, и каждое движение вытягивает из меня новые стоны. Я дрожу, прижимаюсь к нему сильнее, и вдруг понимаю: я не боюсь. Я хочу этого. Хочу его всего.

— Пожалуйста… — шепчу я, сама не узнавая свой голос. — Я готова… Я хочу… Пожалуйста… Пожалуйста.

Я сама толком не знаю, что я прошу. Мне хочется быть с ним как можно ближе, слиться, стать одним целым.

Он целует меня глубоко, так что я теряю голову, и тут же входит в меня медленно, одним плавным движением скользя внутрь и тут же замирает, давая мне время привыкнуть к этой горячей наполненности. Ощущение жаркого распирания, чуть болезненное в первый миг, но такое правильное, что я не выдерживаю и сама двигаюсь навстречу, насаживаясь на него, требуя двигаться.

Он подхватывает мой неторопливый ритм, но когда я выдыхаю протяжный стон ему в губы, он сразу же замирает:

— Больно?

— Немного… — признаюсь я честно, с трудом подбираю слова: — Но не уходи. Не уходи от меня. Я… я хочу ещё.

Он целует мои веки, осыпает поцелуями щёки и уголки губ.

— Я здесь. Я не уйду. Ты — моя! Знала бы ты, какая ты красивая сейчас. — шепчет он мне, тихонько двигаясь, растягивая меня под себя. Приручая сладкими словами.

Мы дышим в один ритм. Он двигается сначала очень медленно, потом чуть быстрее. И еще быстрее и глубже. Каждый стон, который он не может сдержать, я слышу как доказательство, что ему так же хорошо, как и мне. И от этого осознания у меня вдруг прибавляется смелости обхватить его ногами, запустить пальцы в его длинные волосы и притянуть к себе.

— Ты… ты… — шепчу я между поцелуями. — Никто… никто никогда…Ты…

Мне так много хочется сказать, но мысли путаются, слова застревают где-то внутри, и я произношу лишь несвязано «ты, ты, ты»

— Ты — моя, — шепчет он, вколачиваясь в меня. Словно каждое его движение подтверждает мою принадлежность ему.

Я чувствую себя желанной, и это так прекрасно, что на глазах выступают слёзы. Я чувствую себя… любимой.

Кричу его имя, когда волна удовольствия накрывает меня с головой, и он следует за мной почти сразу, крепко прижимая к себе, будто боится, что я исчезну, глубоко проникая последним самым горячим движением, изливается внутри меня обжигающими толчками своего семени.

Потрясённо закрываю глаза в полном изнеможении, и тут же их распахиваю. от того, что комнату заливает золотое сияние.

Золотое сияние медленно угасает, но не исчезает совсем. Оно остаётся мягким, тёплым свечением, которое обволакивает нас, словно легкое облачко.

Я чувствую Каэлгарда внутри себя, вокруг себя, везде. Он такой горячий, тяжёлый, пульсирующий внутри.

Моё тело дрожит от только что пережитого удовольствия, а сердце колотится где-то в горле, и его стук разносится по всему телу.

Приподнимаюсь на локтях, пытаясь понять, что происходит. И чуть не теряю дар речи.

Над моей грудью словно вышитый тончайшей золотой нитью проявляется рисунок в форме раскрытого драконьего крыла. Точно такой же, только крупнее и мощнее, сияет на груди Каэлгарда.

Я настороженно кошусь на него.

— Это… твоя магия? — голос у меня хриплый, подозрительный. — Ты что-то сделал?

Я даже себе не могу объяснить про что именно я спрашиваю, про мягкий золотой свет, который становится всё слабее, но еще отчетливо виден или про странные парные рисунки на наших телах.

Каэлгард лежит неподвижно, с широко распахнутыми глазами. Ничуть не менее потрясенно, чем я, он взирает на на метку у меня над сердцем, и у себя тоже, и на его лице отражается настоящее потрясение. Дракон выглядит совершенно ошеломлённым. Впрочем, как и я.

— Нет… — шепчет он еле слышно. Его пальцы подрагивают, когда он осторожно касается моей метки. Встречается с моим недоверчивым взглядом, торопится сказать: — Это несомненно магия. Только мне моя. Это не я, Миана. Клянусь. Это высшая магия драконьего рода.