— Я… — начинаю и запинаюсь. — Я проснулась, а тебя не было. Я подумала…

Что ты меня бросил, — хочется сказать, но я прикусываю язык.

Он смотрит на меня внимательно. Хмыкает, поняв и без слов, что у меня вертится в голове.

— Я бы не ушёл, не сказав, — произносит он просто.

И почему-то эти слова успокаивают сильнее любых обещаний. Глупо, но внутри теплой волной вдруг колышется понимание: он не уйдет, не бросит, не предаст просто так. Я почему-то в этом уверена.

Но сейчас у нас есть вопросы поважней, чем моя уверенность.

Снова смотрю на его бок, на рану, и он это замечает. Его взгляд скользит туда же, и он чуть хмурится, словно только сейчас вспоминает о ней.

— Ты… — начинаю я осторожно. — Ты ранен?

— Ничего смертельного.

— Но и не пустяк, — говорю я, сама не зная, откуда во мне появляется эта уверенность.

Еще мне хочется добавить, что у всех мужчин два состояния: помирать от температуры 37,5 и делать вид, что ничего не происходит, когда истекаешь кровью. Похоже, Каэлгард ближе ко второму.

— Вода помогает, — говорит он, словно это достаточно для объяснения. и тут же меняет тему, — Нам нужно двигаться дальше. В мой замок.

Мне хочется спросить больше. Про врагов. Про замок. Про рану. Про свадьбу. Но я чувствую, что сейчас не время. Он и так похоже сказал больше, чем собирался.

— Тогда… — я делаю вдох. — Тогда я готова!

Он кивает. А я в голове складываю те крохи информации, что у меня есть у о нём.

Он ранен. Он силён. Он опасен. И он спас меня.

Каэлгард не тратит время на сборы и объяснения. Просто делает шаг в сторону, и мир снова меняется.

Я уже знаю этот миг: кожа его будто вспыхивает изнутри, тёплый свет прокатывается по телу, словно золотом наливая его изнутри.

И вот передо мной снова дракон. Огромный. Сильный. Настоящий. Крылья расправляются с глухим звуком, воздух дрожит, и сердце у меня откликается этому движению. Я снова ловлю себя на мысли, что мне ничуть не страшно. И что очарована зрелищем настолько, что мне не терпится подойти и прикоснуться к горящей золотом чешуе, что быстро обхватывает всё его тело.

Дракон наклоняет шею, давая понять, что мне пора.

Я подхожу ближе, останавливаюсь, колеблюсь. Вчерашний полёт был на адреналине, на моем страхе и на отчаянии. Сейчас всё иначе. Сейчас я слишком ясно вижу тёмный след раны на боку, слишком хорошо понимаю, какую нагрузку даёт полёт. А еще я! Меня ведь тоже приходится ему нести.

— Тебе… — начинаю я и замолкаю, не зная, как сформулировать. — Это точно не повредит?

Взгляд золотистых глаз устремляется на меня. Взгляд спокойный, почти ленивый, и чуть заинтересованный. Словно никто раньше не интересовался, каково ему раненому спасать девушек от костра, увозить их на своей спине?

Он медленно качает головой из стороны в сторону, фыркая и отдуваясь, будто я спросила какую-то глупость.

Я понимаю, что он отвечает мне. И это не просто «нет», а что-то вроде «Я бы не стал лететь, если бы это было опасно»

Я киваю, хотя тревога никуда не девается. Всё равно подхожу, кладу ладони на тёплую чешую, осторожно забираюсь на спину, стараясь не давить, не задеть лишний раз раненый бок. Пальцы сами находят знакомые выступы между чешуйками, сжимаются.

Медлю, вдруг понимая, что второй полёт для меня страшней первого. Произношу вслух, хоть и понимаю, что в обличье дракона Каэлгард не ответит мне:

— Я площади было проще улетать, — жалуюсь я, — там я улетала от казни, а тут… прекрасное место… Вроде бы и лететь никуда не надо.

Дракон фыркает, а мне хочется закатить глаза. Вот же Дракон! Конечно, ему это запросто — взмыть в небо и лететь. А мне страшно! Но я, конечно же, молчу.

Потом поговорим. Не время показывать свой страх.

Оказываюсь верхом на драконе. Его тело напрягается, бросок — и мы оказываемся в воздухе. Крылья расправляются в доли секунды, мощные мышцы работают слаженно, и я чувствую это ладонями и бедрами, прижатыми к его спине. Воздух снова ударяет в лицо, но теперь я не зажмуриваюсь. Только склоняюсь ниже, прижимаясь крепче, доверяюсь его движению.

Мы набираем высоту, и я ловлю себя на том, что больше слежу не за пролетающими внизу картинками, а за ним. За тем, как ровно он держит полёт, как не делает резких манёвров. Мне кажется или он действительно летит мягче, чем вчера? Бережёт меня?

Или… себя?

При мысли об этом больно сжимается сердце. Но пока я ничего не могу поделать, только довериться ему и мчать навстречу своей судьбе. Что там меня ещё ждёт, я уже ничему кажется не удивлюсь.

Мы летим долго. Мир внизу снова становится узором из рек, лесов и скал, но теперь я почти не думаю о высоте. Мысль о падении отступает. Я прислушиваюсь к его дыханию, к ритму крыльев, и тревога постепенно ослабевает.