Но входит молодая горничная рыжеволосая, с веснушками и живыми голубыми глазами. Приседает в реверансе.

— Доброе утро, госпожа. Повелитель приказал присмотреть за вами, пока он отсутствует. Меня зовут Мирьям. Позвольте помочь вам одеться и привести себя в порядок?

Я молча киваю. Опустошающее чувство облегчения от того, что это всего лишь горничная, накрывает с головой, и лишает способности говорить.

Мне действительно нужно чем-то занять себя, иначе я сойду с ума от беспокойства.

Моё молчаливое согласие её нисколько не смущает, она с улыбкой предлагает:

— Давайте я помогу вам с причёской. Я такие косы умею плести, — хвастается она бесхитростно, — но в замке некому, я всё ждала-ждала, когда господин женится. Меня бабка моя научила плести, она еще жене прежнего господина плела…

Я присаживаюсь на стул посреди комнаты, и Мирьям приступает к работе. Пока она расчёсывает мои волосы, её язык не останавливается ни на минуту.

— Вы такая смелая, госпожа! Все в замке только и говорят о вас. Выйти замуж за повелителя после того, как… — Она вдруг замолкает на миг, хлопает глазами, словно подбирая слова, — Нууу, вы понимаете… Это настоящая смелость!

Я улыбаюсь через силу. Никакой смелости в этом я лично не вижу. Меня словно сама судьба вела к этому. Начиная с моего спасения на городской площади и заканчивая вчерашней свадьбой. Но восхищение юной горничной так велико, что я пытаюсь хоть немного объяснить ей:

— Каэлгард спас меня в тот день. Если бы не он, меня бы уже не было.

— Да? — удивляется она, — никто об этом не знает ничего. Как он спас вас, госпожа? Кто посмел вам угрожать?

— Меня чуть не казнили, — с содроганием вспоминаю я костёр на городской площади и предательство близких. — Меня предали и оговорили к колдовстве. А повелитель забрал меня и привез сюда.

— Ох, как в сказке! — Мирьям почти поёт от восторга. — Настоящая любовь дракона! Это так ми-и-и-ло.

Она ловко собирает пряди моих волос в сложные косы. И продолжает при этом болтать.

— …. Вы такая красивая, госпожа! И повелитель рядом с вами расцвел будто, Обычно ходил смурной, как тучи в грозу… А тут… Знаете, госпожа, в замке давно поговаривают, но только вы внимания не обращайте на эти слухи. Род Повелителя проклят уже несколько поколений. Сколько ритуалов ни проводили, так и не сняли. Некоторые старые слуги шепчут, что избавиться от него невозможно. Сколько ни пытались…

Я замираю. Сердце пропускает удар.

— Проклятие?

Мирьям кивает, не замечая моей реакции, и продолжает болтать, протягивая мне зеркало, чтобы я смогла полюбоваться прической. Косы и правда искусно уложены. даже чуть жаль становится, что на свадьбе у меня были просто распущенные волосы.

— Спасибо, Мирьям. — благодарю её я, — очень искуссно.

— Благодарю, госпожа, давайте помогу вам одеться. — деятельная горничная успевает и дела делать и разговаривать обо всем на свете. Но когда я ёё спрашиваю:

— Что за проклятье, Мирьям?

Она отмахивается:

— Зря я наболтала, будете тревожиться еще. Это просто старые сказки. Сейчас все так рады, что Повелитель наконец женился. А вы… вы совсем другая.

В этот момент, когда помогает мне справиться с платьем, лиф расходится, обнажая грудь. Тёплое золотое сияние внезапно вспыхивает над моей грудью. Метка истинности ярко загорается, реагируя на мои тревожные мысли о Каэлгарде. Золотое крыло трепещет, словно живое, переливаясь и светясь.

Мирьям замирает. Её глаза становятся огромными.

— Это… это же… Метка истинности?! — шепчет она дрожащим голосом. — Боги милосердные!

Я резко прижимаю ладонь к груди, пытаясь прикрыть сияние, но метка продолжает мягко светиться, пульсируя в такт моему сердцу.

Я сижу у окна уже несколько часов. Причёска, которую так искусно заплела Мирьям, растрепалась от того, что я постоянно провожу руками по волосам. Нервничаю, запуская у нее пальцы.

Метка на груди иногда вспыхивает слабым золотым светом, словно тоже волнуется за него. За окном сгущаются сумерки, а Каэлгарда всё нет.

Каждый раз, когда ветер доносит отдалённый рёв, я вздрагиваю и подскакиваю к окну Но это всего лишь ветер.

Вдруг небо на горизонте темнеет по-настоящему. Огромная дергающаяся то вверх, то вниз тень приближается к замку. Моё сердце ухает куда-то вниз. Это он.

Я сбегаю вниз по лестнице, не дожидаясь слуг. Двор уже наполняется криками. Стража мечется, кто-то тащит носилки, кто-то разжигает огни, чтобы осветить внутренний двор замка

Каэлгард приземляется тяжело, с глухим ударом, от которого дрожит земля. Его огромное драконье тело покрыто чёрными ожогами от тёмной магии. Одно крыло висит неровно, чешуя на боку разорвана глубокими ранами, из которых сочится дымящаяся кровь. Он пытается подняться, но передние лапы подгибаются.